М Е Д И А Т О Р

ВНЕСУДЕБНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ - АЛЬТЕРНАТИВНОЕ УРЕГУЛИРОВАНИЕ СПОРОВ - ПРИМИРЕНИЕ СТОРОН

__________________________________________________________________________________________________

На этом сайте

Осуществляется

Альтернативное

Решение Споров

Кувалдина Ю.В. Предпосылки и перспективы развития компромиссных способов разрешения уголовно-правовых конфликтов в России

 

Глава 1. Компромиссные модели правосудия в России: современное состояние, ретроспективный анализ и предпосылки развития

 

§ 1. Компромиссная процедура как особая процессуальная форма разрешения уголовно-правового конфликта

 

Действующий УПК РФ, наряду с обычной, предусматривает дифференцированные уголовно-процессуальные формы. В некоторых из них реакция государства на преступление вследствие достигнутого сторонами компромисса отличается от традиционной. Речь идет об институтах, предусмотренных статьями 25, 28, 28.1, а также главами 40 и 40.11.

Конфликт и компромисс являются сложными понятиями, требующими аккумулирования знаний различных наук: психологии, социологии, криминологии, конфликтологии, уголовного права2. Мы остановимся лишь на некоторых моментах, которые позволят уяснить саму суть компромисса как способа разрешения уголовно-правового конфликта.

Термин конфликт употребляется в значении столкновения, серьезного разногласия, спора3. Совершение преступления – виновного общественно опасного деяния, посягающего на охраняемые публичным правом общественные отношения: права и свободы личности, собственность, экономическую систему, общественный порядок, общественную безопасность, конституционный строй, государственное управление, безопасность государства, мир и безопасность человечества. Нарушение уголовно-правового запрета порождает противоречия между интересами совершившего преступление лица и интересами государства, общества, физического или юридического лица, связанными с нормальным функционированием указанных отношений4. Для разрешения уголовно-правового конфликта требуется восстановить, компенсировать или в иной форме защитить нарушенные преступлением блага, подвергнув субъекта, посягнувшего на эти блага, соразмерному вине порицанию5. Полномочие по разрешению уголовно-правовых конфликтов традиционно принадлежит государству. Поэтому государство, независимо от того само ли оно, общество, отдельный гражданин или организация пострадали в результате совершения преступления, является участником уголовно-правового конфликта. Совершение преступления порождает, с одной стороны, право государства требовать от лица, совершившего преступление, понести ответственность за содеянное, с другой - обязанность обеспечить защиту прав и интересов потерпевшего6. Вместе с тем и у лица, совершившего преступление, возникает право на защиту от необоснованного ограничения его прав и свобод в процессе возложения на него мер уголовной ответственности.

Обращение к уголовно-процессуальным системам различных стран показало, что разрешение конфликтов в сфере уголовной юстиции происходит двумя способами – путем использования традиционных уголовно-процессуальных средств - уголовного преследования и наказания, или путем достижения компромисса между сторонами. Первый способ характерен для стран, уголовный процесс которых тяготеет к обвинительному типу7. В силу преобладания принципа публичности начало уголовного процесса, его движение и прекращение зависит от компетентных органов, действующих от имени государства. Органы уголовного преследования во всех случаях обнаружения признаков преступления обязаны возбудить уголовное дело, всесторонне, полно и объективно расследовать преступление, изобличить виновных, независимо от того, просит ли их об этом заинтересованная сторона. Суд также вправе по своей инициативе собирать доказательства, исследовать их и оценивать с тем, чтобы разрешить дело по существу. Суд не связан процессуальной позицией сторон. Поэтому отказ государственного обвинителя от обвинения не влечет обязанность суда прекратить уголовное дело, а признание обвиняемым вины рассматривается как рядовое доказательство, которое не освобождает органы предварительного расследования от обязанности самостоятельно, без помощи лица доказать его вину в совершении преступления, а суд от обязанности проверить и оценить по внутреннему убеждению, подтверждается ли вина этого лица доказательствами, собранными по делу.

Компромиссное разрешение уголовно-правового конфликта присуще состязательному уголовному процессу, который характеризуется широким действием диспозитивности. Диспозитивность в сфере уголовной юстиции представляет собой свободное осуществление сторонами процессуальных прав, влияющих на ход процесса8. В силу диспозитивности уголовно-правовой конфликт разрешается судом при активном участии двух процессуально равноправных сторон. Предметом спора является обвинение, понимаемое как уголовный иск, то есть «утверждение о виновности конкретного лица в совершении преступления, с требованием о признании правомерности которого выступает перед судебной властью сторона обвинения»9. Каждая из сторон стремится убедить суд в правильности своей позиции, опровергнуть версию другой стороны, для чего, соблюдая процедурные правила, активно представляет и исследует доказательства. Суд в этом споре выступает как беспристрастный и независимый арбитр, который на основе оценки представленных сторонами доказательств должен разрешить дело по существу, выбрав одну единственно правильную версию. При этом он руководствуется критерием отсутствия «разумных сомнений» в обоснованности этой версии. Стороны вправе достигнуть договоренности о предмете уголовного иска. Любая из них вправе отказаться от «состязания»: отказ государственного обвинителя от уголовного иска означает отказ от доказывания обвинения и обязателен для суда. Подсудимый может признать иск, что означает отказ от оспаривания обвинения и устраняет необходимость дальнейшего доказывания со стороны обвинителя. Суду лишь «остается применить закон к установленному сторонами в суде факту»10.

Следует согласиться с теми процессуалистами, которые указывают, что состязательный и обвинительный – это идеальные типы процесса, которые в действительности не существуют. Только смешанный тип отражает реальное построение уголовного судопроизводства. И именно он характеризует любой современный уголовный процесс, но при этом процессы одних стран отклоняются к полюсу состязательности, других - к полюсу розыска11.

Российский уголовный процесс также является смешанным, публично-состязательным. Однако изменившиеся взгляды на сущность уголовного процесса отразились на действующем УПК РФ: «защитительная» функция уголовной юстиции получила приоритет над «карательной»12, целью уголовного судопроизводства признано разрешение уголовно-правового конфликта13, первейшей его задачей -защита как лиц, потерпевших от преступления, так и лиц от незаконного обвинения, осуждения, ограничения их прав и свобод, средством достижения цели и решения задач – справедливая уголовная процедура, соответствующая по процессуальным и материальным затратам фактической и юридической сложности дела. Публичность, как следует из положений ст.21 УПК, сохраняет роль принципа российского уголовного процесса14, однако публичный интерес в современном уголовном процессе наполнен новым содержанием. Если в советский период охране в первую очередь подлежал государственный интерес, а интересы личности защищались лишь постольку, поскольку не противоречили ему15, то в современном уголовном процессе проблема приоритета охраняемых ценностей решена в пользу прав и свобод личности. Их защита при производстве по уголовному делу признается публично-правовой обязанностью компетентных государственных органов и должностных лиц, высшим проявлением публичного, т.е. общественного интереса16. Новый УПК РФ укрепил состязательное построение процесса, гарантирующее отделение функций обвинения и защиты от суда, наличие сторон и их равные права в отстаивании своих позиций (ст.ст.5, 15, 244). В судебной части процесса исключительной прерогативой разрешения дела наделен суд, который независим, беспристрастен и принимает решение, руководствуясь своим внутренним убеждением, законом и совестью (ч.1 ст.8, ст.17). Его решения должны быть законными, обоснованными и мотивированными (ст.297). В досудебном производстве неравенство стороны обвинения и стороны защиты сохраняется: органы уголовного преследования обладают широкими властно-распорядительными полномочиями, принимают процессуальные решения, применяют меры процессуального принуждения. Хотя элементы состязательности в досудебном производстве, проявляющиеся в институте судебного обжалования действий и решений органов уголовного преследования, а также применении некоторых мер процессуального принуждения и следственных действий только на основании судебного решения, ограждают личность от необоснованных чрезмерных стеснений ее прав и свобод со стороны государства в ходе предварительного расследования. Упрочнение состязательности способствовало расширению в уголовном судопроизводстве сферы действия диспозитивных начал: сторонам предоставлена возможность в прямо предусмотренных законом случаях по своему усмотрению влиять на развитие уголовно-процессуальных правоотношений.

Благодаря качественному изменению взгляда на сущность уголовного процесса стало возможным усиление в отечественных процессуальных процедурах консенсуального начала17. Так, лишь волеизъявление потерпевшего по делам частного обвинения выступает поводом к началу уголовно-процессуальной деятельности; по делам о таких преступлениях потерпевший может отказаться от продолжения процесса, если в результате примирения с лицом, в отношении которого подано заявление, считает спор исчерпанным, а право восстановленным (ч.2 ст.20, гл.41 УПК)18. От потерпевшего зависит и начало уголовного процесса по делам частно-публичного обвинения; его согласие является обязательным для прекращения дела по основанию, предусмотренному ст.25, и для рассмотрения дела в особом порядке, предусмотренном гл.40. Решение о прекращении уголовного дела или уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, установленным ст.ст.25, 28, 28.1 УПК, принимается с учетом волеизъявления обвиняемого, который, реализуя свое конституционное право на судебную защиту и презумпцию невиновности, а также право на реабилитацию, вправе возражать против принятия такого решения. Позиция государственного обвинителя, выразившаяся в отказе от обвинения, обязательна для суда (ч.ч.7 и 8 ст.246). Признание вины обвиняемым в случае, предусмотренном гл.40, имеет значение акта распоряжения предметом процесса, определяющим последующую процедуру рассмотрения дела. В тоже время диспозитивность в компромиссных процедурах имеет свои ограничения, обусловленные публично-правовым характером уголовного преследования, обвинения и охраны прав личности в уголовном процессе. Так, дело частного обвинения в публичных интересах может быть возбуждено официальным порядком (ч.4 ст.20); прекращение уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, предусмотренным ст.ст. 25, 28, 28.1, - результат дискреционного усмотрения органов уголовного преследования или суда; признание вины не влияет на судебную процедуру, если суд усомнится в добровольности признания и (или) обоснованности обвинения (гл.40); рассмотрение дела в особом порядке с вынесением более мягкого приговора в отношении обвиняемого, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, допускается, если суд убедится в выполнении соглашения обвиняемым и подтверждении этого прокурором (гл.40.1); освобождение государственного обвинителя от дальнейшего доказывания обвинения в суде в случае признания вины не освобождает органы уголовного преследования от обязанности подтвердить сделанное лицом признание совокупностью иных доказательств, собранных по делу.

Таким образом, современные компромиссные модели судопроизводства – это, прежде всего, компромисс двух начал - публичного и диспозитивного, та сфера, в которой они взаимодействуют и взаимно ограничивают друг друга.

Термин «компромисс» используется в значении «соглашения путем взаимных уступок при столкновении каких-нибудь интересов, стремлений»19. Такому пониманию компромисса соответствует институт договора– «соглашения о взаимных обязательствах»20. Отсюда следует, что договор: 1) предполагает наличие равноправных сторон; 2) закрепляет взаимные права и обязанности; 3) направлен на установление, изменение и прекращение правоотношений; 4) оформляется надлежащим образом. Договорный характер за компромиссными процедурами признается многими авторами, которые полагают, что в современном уголовном процессе имеются уже сложившиеся конвенциальные формы правосудия, основой которых выступает особый порядок судебного разбирательства (гл.40 УПК)21. Конвенция сторон для суда – это договор, содержащий итоговое решение сторон, полученное в результате достижения необходимых соглашений внутри каждой стороны, - соглашения между подсудимым и защитником, которое приводит к заявлению ходатайства о применении особого порядка судебного разбирательства, соглашения между стороной обвинения и подсудимым об условиях применения особого порядка и соглашения сторон защиты и обвинения, влекущего вынесение конвенциального приговора, в рамках которого реализуется договоренность о согласии защиты с уголовным иском, а также сроке или размере наказания22. Однако другие исследователи считают, что ни о каком соглашении между стороной защиты и стороной обвинения в особом порядке, а также в случаях прекращения дел по нереабилитирующим основаниям говорить нельзя23. Рассмотрим, насколько понятие договора соответствует сущности современных компромиссных конструкций.

Первый из названных признаков договора выражается в том, что применение компромиссных процедур и принятие компромиссных решений основывается на согласии сторон. В процедурах, предусмотренных гл.гл. 40, 40.1 УПК, обвиняемый соглашается ограничить предмет спора в части предъявленного обвинения или сотрудничать со следствием в обмен на смягчение наказания, а участники процесса со стороны обвинения соглашаются с тем, что дело в отношении обвиняемого будет рассмотрено в особом порядке. В случае, предусмотренном ст. 25 УПК, компромисс выражается в примирении потерпевшего и обвиняемого, при согласии с которым органы предварительного расследования или суд прекращают дело; в основе компромисса, предусмотренного ст.ст. 28, 28.1 УПК, лежит деятельное раскаяние лица и согласие органов предварительного расследования или суда на освобождение этого лица от уголовной ответственности в связи с тем, что оно перестало быть общественно опасным.

Второй и третий признаки договора в уголовных процедурах, урегулированных ст.ст. 25, 28, 28.1, гл.гл. 40 и 40.1 УПК, также имеют специфическое выражение. Условия компромисса достигаются не сторонами - они установлены законом. Указанные нормы определяют и уступки, которые будут сделаны обвиняемому при выполнении им положительных посткриминальных действий, и сами эти действия. Изменение объема уступок и характера действий по соглашению сторон не допускается. Закон как бы предлагает сторонам согласиться при сложившихся обстоятельствах с разумностью тех условий, на которых он предлагает разрешить конфликт. Если согласие достигнуто, применяется компромиссный механизм, если нет - дело рассматривается в обычных процессуальных формах.

Выполнение обвиняемым обязательств, взятых в соответствии со ст.ст. 25, 28, 28.1, гл.гл. 40, 40.1 УПК, носит добровольный характер. К совершению позитивных посткриминальных поступков его побуждает собственный интерес, поскольку государство поощряет такое поведение обвиняемого в обмен на благоприятные для его судьбы последствия24. В результате достигается публичный, общественно значимый интерес. Выполнение обязательств государством в лице соответствующих органов и должностных лиц обусловлено выполнением своей части соглашения обвиняемым. Так, обязанность органов уголовного преследования прекратить дело в соответствии со ст. 28.1 УПК возникает, если до окончания предварительного следствия обвиняемый возместил в полном объеме ущерб, причиненный бюджетной системе Российской Федерации в результате преступления. В случаях, предусмотренных ст.ст. 25 и 28 УПК, следователь с согласия руководителя следственного органа, дознаватель с согласия прокурора, а также суд прекращают уголовное дело, установив факт примирения сторон или наличие деятельного раскаяния в действиях обвиняемого. Нельзя не заметить, что порядок принятия компромиссных решений, закрепленный ст.ст. 25 и 28, содержит потенциальную угрозу различных коррупционных проявлений. Органы уголовного преследования действуют в них одновременно по принципу «стимулирования» и «торможения»: стимулируя стороны к примирению, а обвиняемого к деятельному раскаянию, они могут и отказать в прекращении дела. Прокурор, являющийся стороной соглашения о досудебном сотрудничестве (ч.5 ст. 21 УПК), в случае выполнения обвиняемым условий соглашения, обязан подтвердить это в представлении, предусмотренном ст.317.5, и поддержать его в суде. Вместе с тем анализ содержания досудебного соглашения о сотрудничестве показывает, что каких-либо обязательств прокурора в нем не прописывается. Прокурор не может дать обвиняемому в целях его стимулирования к сотрудничеству никаких обещаний по смягчению грозящей ему уголовной ответственности, кроме тех, что предусмотрены ч.2 ст.62 УК РФ, поскольку не имеет процессуальных возможностей для их выполнения. Досудебное соглашение о сотрудничестве порождает обязательства и у суда, который стороной соглашения не является, - рассмотреть дело в особом порядке и назначить наказание в пределах, установленных ч.7 ст.317.7 УПК. Такое же обязательство у суда появляется в случае согласия обвиняемого с предъявленным обвинением.

Четвертый признак – оформление достигнутого сторонами соглашения в виде письменного документа об условиях разрешения спора – характерен лишь для процедуры, предусмотренной гл.40.1 УПК. Письменное оформление договоренностей сторон о примирении, деятельном раскаянии, согласии с предъявленным обвинением законом не предусмотрено, но невозможно отрицать, что совершение обвиняемым положительных посткриминальных действий является следствием договоренностей со стороной обвинения. Данный вывод основан на анализе положений ст.ст. 25, 28 и 28.1, гл.гл. 40 и 40.1 УПК. Хотя выбор компромиссной процедуры поставлен в зависимость от волеизъявления обвиняемого, а в некоторых случаях и потерпевшего, действительным инициатором рассмотрения дела в компромиссных порядках выступают органы уголовного преследования, а в соответствующих случаях – суд. В частности, для того чтобы право потерпевшего и обвиняемого на выбор процессуального способа разрешения спора могло быть реализовано, его необходимо им разъяснить. Такая обязанность лежит на органах уголовного преследования, прокуроре и суде (ст.11 УПК). На наш взгляд, верно, что законодатель отказался урегулировать порядок достижения сторонами примирения. Это исключает элемент навязывания сторонам определенного варианта разрешения дела, сохраняет за ними полную свободу выбора, воспользоваться преимуществами процедуры или нет. Однако, тот факт, что примирение сторон сопровождается переговорами в целях выработки наиболее благоприятных для потерпевшего условий примирения, не вызывает сомнения.

Изучение уголовных дел также показало, что компромиссная процедура, предусмотренная гл.40, на практике стремится перерасти в сделку. Так, при рассмотрении дела в особом порядке государственные обвинители нередко пользуются предоставленным им ст.246 УПК правом отказаться от части обвинения или смягчить его. Они отказались от обвинения частично по 29 делам из 249 изученных, изменили обвинение в сторону смягчения, исключив квалифицирующий признак, по 49 делам. Возникает вопрос, почему в суде, где доказательства не исследовались, государственный обвинитель пришел к иному выводу, чем прокурор, который изучал материалы дела при утверждении обвинительного заключения, обвинительного акта? Не беремся утверждать, что подобное стало результатом договоренностей между сторонами, однако при указанных обстоятельствах такое предположение представляется обоснованным. При изучении рассмотренного в особом порядке дела в отношении Н., обвиняемого по ст.228 ч.1 УК, выявлена еще более интересная ситуация. Государственный обвинитель просил назначить подсудимому наказание в виде 1 года лишения свободы, защитник просил о назначении штрафа в размере 15 тыс. руб., после чего государственный обвинитель согласился на назначение обвиняемому штрафа в размере 10 тыс. руб., а подсудимый в последнем слове заявил, что не возражает против уплаты штрафа. В результате суд приговорил подсудимого к наказанию в виде штрафа в размере 10 тыс. рублей в доход государства25. Налицо явные признаки не предусмотренной законом договоренности.

Вместе с тем, природа производств, предусмотренных ст.ст. 25, 28, 28.1, гл.40 УПК, такова, что оформлять, как в случае, предусмотренном гл. 40.1 УПК, письменным соглашением достигнутые сторонами договоренности, не требуется, ибо здесь стороны действуют в рамках, строго установленных законом. Лишь процедура, описанная в гл. 40.1 УПК, нацелена на совершение действий в целях содействия следствию обвиняемым в будущем. Поэтому письменная форма соглашения здесь выступает гарантией соблюдения интересов личности и государства. Во всех других процедурах благоприятные для обвиняемого последствия, предусмотренные ст.ст. 25, 28, 28.1, гл. 40 УПК, являются следствием уже совершенных позитивных посткриминальных действий.

Таким образом, компромиссные процессуальные решения можно рассматривать как специфический публичный договор, основанный на взаимном согласии сторон разрешить уголовно-правовой конфликт на установленных в законе условиях. При этом согласие в каждом случае имеет свою форму выражения.

С учетом изложенного, а также принимая во внимание разработанные в науке направления дифференциации уголовно-процессуальной формы26, компромиссные конструкции одновременно представляют следующие ее направления:

1. Современные отечественные компромиссные процедуры могут быть охарактеризованы как «условно альтернативные». Аргументируем это утверждение. Понятие альтернативных форм в западной юриспруденции используется применительно к внесудебной практике разрешения уголовно-процессуальных споров. Такому пониманию, на наш взгляд, соответствует лишь «восстановительное правосудие»27. Однако последнее в чистом виде не характерно ни для одной из стран мира. В отечественной науке высказано мнение, что альтернативные модели разрешения уголовно-правовых споров - это не формы, параллельные классическому правосудию, а модели уголовного судопроизводства, связанные с реакцией на преступление, отличной от той, которая имеет место в случае расследования и судебного рассмотрения дела в обычном уголовно-процессуальном порядке28. Традиционная реакция государства на преступление сводится к трем вариантам: а) уголовное преследование лица и признание его виновным с назначением наказания; б) уголовное преследование лица и признание его виновным с освобождением от наказания; в) отказ от уголовного преследования. Соответственно альтернативные образцы – те, в которых отсутствуют такие юридические последствия преступления, как уголовное преследование, уголовная ответственность и наказание. Конструкции, предусмотренные ст.ст. 25 и 28, 28.1 УПК, полностью вписываются в схему «условного» отказа от уголовного преследования. Процедуры, предусмотренные гл.гл. 40 и 40.1 УПК, сопровождаются и официальным уголовным преследованием, и обвинительным приговором как его наиболее закономерным результатом. Вместе с тем, эти институты содержат элементы альтернативных: несмотря на наличие необходимых материальных и процессуальных предпосылок, государство отказывается в этих случаях от применения уголовной репрессии в полном объеме. Кроме того, если учитывать этимологическое значение термина «альтернативный», т.е. «допускающий выбор между двумя или более возможностями»29, его применение к рассматриваемым процедурам также приемлемо, поскольку выбор любой из процедур инициируется и поддерживается волеизъявлением участников уголовного судопроизводства. Так, обращение с заявлением о прекращении дела в связи с примирением сторон является правом потерпевшего, согласие на прекращение дела по основаниям, предусмотренным ст.ст.25, 28, 28.1 УПК, заявление ходатайства о согласии с предъявленным обвинением или о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве – право обвиняемого. Если указанные субъекты не воспользуются этим правом, производство по делу продолжается в общем порядке.

Таким образом, характеризуя рассматриваемые процедуры как «условно альтернативные», мы имеем в виду, что по своей правовой сущности они представляют собой отход, отклонение от «классического» порядка судопроизводства30.

2. Современные компромиссные конструкции – это особые производства. В числе критериев, не позволяющих считать их обычными производствами, могут быть названы следующие:

1) рассчитаны на дела определенных категорий: прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон или деятельным раскаянием возможно по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, совершенных впервые; прекращение уголовного преследования по ст. 28.1 осуществляется по делам о налоговых преступлениях, предусмотренных ст.ст. 198-199.1 УК РФ; особый порядок, предусмотренный гл.40 УПК, применяется по делам о преступлениях, наказание за которые не превышает 10 лет лишения свободы; особый порядок, урегулированный гл.40.1 УПК, - по делам о преступлениях средней тяжести, тяжких и особо тяжких, предварительное расследование по которым осуществляется в форме следствия;

2) предоставляют участникам процесса возможность по своему усмотрению распоряжаться процессуальными правами. Так, в случае прекращения дела по основаниям, закрепленным ст.ст. 25, 28, 28.1 УПК, обвиняемый добровольно отказывается воспользоваться предоставленными ему законом правами на реабилитацию, судебное разбирательство, если дело завершается в досудебной части процесса. Потерпевший в случае прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон отказывается по своей воле воспользоваться возможностью повторно обратиться в суд с просьбой о привлечении подсудимого к уголовной ответственности по данному обвинению. В ситуациях, предусмотренных гл.гл. 40 и 40.1 УПК, обвиняемый выражает нежелание использовать права на обжалование обвинительного приговора по мотиву несоответствия выводов суда, изложенных в нем, фактическим обстоятельствам дела, а также на исследование доказательств его вины непосредственно в судебном заседании. Отсутствие в ст.317.7 УПК указания на необходимость выяснения мнения потерпевшего для рассмотрения дела в особом порядке, предусмотренном гл.40.1 УПК, не лишает принадлежащего ему права на участие в судебном заседании (ч.1 ст.249);

3) предусматривают дополнительные условия законности применения компромиссных процедур и гарантии осуществления прав участников процесса. Уголовное дело может быть прекращено по основаниям, установленным ст.ст. 25, 28, 28.1 УПК, если обвиняемый против этого не возражает; в особых порядках дело может быть рассмотрено, если ходатайство о рассмотрении дела без проведения судебного разбирательства в общем порядке в случае согласия с предъявленным обвинением, а также ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве заявлены добровольно, после консультации с защитником и в его присутствии, защитник участвует в судебном заседании. Кроме того, обвиняемый, заявивший ходатайство, предусмотренное ч.1 ст.314, должен осознавать его характер и последствия. Для рассмотрения дела в особом порядке, урегулированном гл.40.1 УПК, необходимо также подтверждение государственным обвинителем выполнения обвиняемым всех условий соглашения о досудебном сотрудничестве.

В случае прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон потерпевшему гарантируется возмещение вреда; дело рассматривается в особом порядке судебного разбирательства, предусмотренном гл.40 УПК, только с согласия потерпевшего. В институтах, закрепленных ст.ст.25 и 28 УПК, обвиняемый получает возможность быть освобожденным от уголовной ответственности, а в особых порядках ему гарантируется право на фиксированное смягчение наказания. При рассмотрении дела в особом порядке, описанном в гл.40 УПК, обвиняемый также освобождается от уплаты судебных издержек;

4) имеют существенные отличия в полномочиях органов уголовной юстиции и структуре процесса. В случаях, предусмотренных ст.ст. 25 и 28 УПК, следователь должен согласовать прекращение дела с руководителем следственного органа, а дознаватель – с прокурором, проверить наличие основания и условий, предусмотренных материальным и процессуальным законом для прекращения дела, разъяснить обвиняемому и потерпевшему сущность и последствия применения процедур. Следователь и дознаватель в соответствии со ст.217 УПК должны разъяснить обвиняемому при его согласии с предъявленным обвинением его право на рассмотрение дела в особом порядке. В соответствии со ст.317.1 УПК следователь, получив от обвиняемого ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, должен направить его прокурору вместе с согласованным с руководителем следственного органа мотивированным постановлением о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с обвиняемым соглашения, либо вынести постановление об отказе в удовлетворении ходатайства; выделить в отдельное производство дело в отношении обвиняемого, с которым заключено соглашение (ч.1 ст.317.4, п.4 ч.1 ст.154 УПК) и приобщить к нему документы, перечисленные в ч.2 ст.317.4 УПК; в случае возникновения угрозы безопасности обвиняемого, с которым заключено соглашение, его близких родственников, родственников и близких лиц принять меры безопасности, предусмотренные ст.11 УПК. Прокурор согласно ст.317.2 УПК должен рассмотреть ходатайство обвиняемого о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, при его удовлетворении – составить соглашение (ст.317.3 УПК); в случае соблюдения обвиняемым условий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним внести в суд представление об этом (ст.317.5 УПК).

Таким образом, уголовно-процессуальные формы, урегулированные гл.гл. 40 и 40.1 УПК, можно считать «особыми». Что касается процедур, предусмотренных ст.ст. 25, 28, 28.1 УПК, «особой» здесь является форма окончания производства по делу.

Следует отметить, что на практике к компромиссным моделям также относятся как к «исключительным». Данный вывод косвенно подтверждается тем, что институты, предусмотренные ст.ст. 25 и 28 УПК, применяются не так часто. Изучение Обзоров работы федеральных районных судов и мировых судей за 2004 и 2010 гг., подготовленных Судебным департаментом при Верховном суде РФ, выявило тенденцию к сокращению числа лиц, в отношении которых уголовное преследование прекращено в связи с деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим: в 2004 г. – соответственно 25,2 тыс. лиц (7,9%) и 222,7 тыс. чел. (69,3%) от общего числа лиц по оконченным производством уголовным делам; в 2005 г. – 23, 1 тыс. (6,7 %) и 263,9 тыс. (85,8 %); в 2006 г. – 22 тыс. (5,8 %) и 184,8 тыс. (80,0%); в 2007 - г. 20 тыс. (5,7 %) и 178, 7 тыс. (78, 5%); в 2008 г. – 16 тыс. и 157,6 (73, 1 %). За 2009 и 2010 гг. статистики по делам, прекращенным в связи с деятельным раскаянием статистики не имеется. В связи с примирением с потерпевшим дела были прекращены: в 2009 г.- в отношении 149,5 тыс. (77,8 %),

Альтернативное разрешение споров (АРС) является буквальным переводом термина «alternative dispute resolution» (ADR) с английского языка. Первоначальная «расшифровка» аббревиатуры ADR теперь уже не всегда подразумевает именно «альтернативное» разрешение споров. .

Основы медиации

В медиации конфликт (лат. conflictus - столкновение) воспринимается как важнейшая сторона взаимодействия людей в обществе, часть бытия и форма отношений между субъектами, мотивация которых обусловлена противостоящими ценностями, нормами и потребностями.

Применение медиации

В системе гражданско-правовых отношений медиация охватывает практически все сферы повседневного взаимодействия граждан и юридических лиц. Система гражданско-правовых отношений - основные принципы гражданского права, характеризующие систему этих отношений.

Функции медиации

.

Настоящий федеральный закон разработан в целях создания правовых условий для применения в Российской Федерации альтернативной процедуры урегулирования споров с участием в качестве посредника независимого лица - медиатора (процедуры медиации).

Закон РФ от 27.07.2010 г. N 193-ФЗ

Цель обеспечения лучшего доступа к справедливости как часть политики Европейского Союза, направленной на создание правового пространства свободы, безопасности и справедливости, должна включать в себя доступ, как к судебным, так и к внесудебным методам разрешения споров. Данная директива не наносит ущерб национальному законодательству.

Директива 2008/52/ ЕС

Для целей данного кодекса медиация определяется как любой процесс, при котором две и более стороны соглашаются на привлечение третьей стороны (далее "медиатора") для оказания им помощи при разрешении их спора путём достижения согласия без судебного решения.

Кодекс МЕДИАТОРОВ

.

Яндекс.Метрика

Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства. Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией...

Всеобщая декларация прав человека

В России АРС в качестве отдельного понятия возникло в середине 1990-ых г.г. в связи с началом активной деятельности международных и иностранных организаций, прежде всего некоммерческих. АРС в качестве отдельного направления было включено в проект «Правовая реформа».

Программа ЕвроСоюза для России

Институты примирительных процедур и мирового соглашения начали формироваться в России с конца XIV века. Впервые в российском законодательстве об урегулировании споров путем мирового соглашения упомянуто в Новгородской берестяной грамоте (1281-1313 годы).

История медиации в России

.

Конструктор сайтов - uCoz