…ирая их в единую картину. Изменение процентной ставки должно быть увязано с возможной инфляцией, обменным курсом, инвестициями в производственный сектор, ценами на жилье и так далее. Поведение одних из этих факторов противоречит поведению других. Возможно, электроника позволит нам перейти от «водной» экономики (поток осуществляется по градиенту) к «снежной» (поток зависит от температуры). Равным образом мы не осознали до конца долгосрочных последствий «финансового супа», являющегося результатом того, что средства телекоммуникаций устранили временные и пространственные барьеры, а либерализация тем временем устраняет другие барьеры.

Корпорация, которая имела бы такое же отношение к переменам, что и общество в целом, прекратила бы свое существование за какие-нибудь два года. Простое следование по течению может защитить нас от эксцессов и катастроф, однако не позволит нам использовать с полной отдачей ресурсы, лежащие прямо-таки у нас под носом.

Остается надеяться, что более полное понимание того, какое мышление необходимо для осуществления перемен и верного распределения внимания и ресурсов, приведет к некоторому улучшению в том, как ныне обстоят дела в этой сфере.

Следующий шаг

 

Возьмите карандаш и попробуйте воспроизвести на листе бумаги контур какой-нибудь не слишком сложной фигуры. Повторите процесс, пользуясь короткими штрихами или точками вместо непрерывной линии. В большинстве случаев второй метод позволяет получить гораздо более хороший результат. Причина в том, что положение следующей точки относительно предыдущих легче скорректировать, получая в итоге более точное изображение фигуры, которую вы копируете. Рисуя же линию, мы подчиняемся эффекту инерции и требованию непрерывности. Линия в итоге не может в одно мгновение оказаться где-то в стороне, в отличие от точки.

В большинстве ситуаций следующий наш шаг в основном определяется тем, где мы находимся, а не тем, где нам следовало бы быть или где мы хотим быть. Шаг определяется тем, где мы стоим, откуда мы только что прибыли, а также нашим более отдаленным опытом. Можно сказать, что нас скорее толкает в спину наша история, чем притягивает к себе видение будущего. Мы мало-помалу двигаемся вперед. Промежуточные шаги гораздо более важны, чем пункт назначения, вне зависимости от того, сколь значимым последний является. Изменения в образовании должны разрабатываться с учетом возможностей учителей, системы апробации и текущих требований к образованию. Перемены в системе правосудия должны основываться на существующей структуре и действующих ролях.

Говорят, был однажды фермер-ирландец, которого попросили указать дорогу к определенному месту. Поразмыслив несколько мгновений, он сказал: «Если бы мне приспичило попасть туда, я бы шел не отсюда». Есть нечто замечательное в такой логике, хотя само замечание не являлось особенно полезным (хотя водитель, в конце концов, мог бы последовать совету и добраться вначале до более подходящей начальной точки, а оттуда уже двигаться указанным маршрутом).

Имеется также краевой эффект. Это означает, что пусть маршрут нам ясен и в пункт назначения нам очень хочется попасть, но если мы не в состоянии сделать первый шаг, все остальное невозможно. Все инициативы США во внешней политике на Ближнем Востоке связаны с таким первым шагом: как на это посмотрит Израиль (и его лобби в США)? Оценка воздействия на окружающую среду является необходимым первым шагом в реализации любого хозяйственного проекта.

Архитекторы проектируют новое здание с нуля, даже будучи связанными ограничениями (место стройки, количество имеющихся средств и вкус клиента). Часто оказывается легче и дешевле построить новое здание, чем пытаться перестроить старое.

По большей части в обществе не бывает выбора. Нам приходится делать следующий шаг непосредственно из положения, которое мы в данный момент занимаем. Мы можем осознавать, что университеты более не являются двигателем интеллектуального прогресса, но мы привыкли к ним и не можем просто так закрыть их, чтобы переделать по-новому.

Мало-помалу корпорация набирает вес и успокаивается. На существующей базе строится будущее. Требуется динамичный новый директор, перекупка контрольного пакета акций или слияние с другой корпорацией, чтобы возникла возможность радикальной перестройки. В ходе этого могут быть распроданы подразделения, уволены менеджеры среднего звена, прекращены все неприбыльные проекты, наняты новые люди. Михаил Горбачев в Советском Союзе находился как раз в положении нового директора, которому поручили радикально перестроить очень большую корпорацию, которая черепашьим ходом продвигается вперед по пути, проторенному в результате предыдущего исторического процесса, и видит свое будущее не далее чем на один шаг вперед.

В каждый момент времени поток воды найдет самое легкое для себя направление. Вода не может потечь вверх по склону, даже зная, что это привело бы ее к еще большему склону. Вода не может перетечь через берега реки, даже зная, что за ними лежат поля, которые ей требуется залить. Сходным образом в различных ситуациях мы делаем то, что делать легко, что относится к делу и несет в себе некую выгоду для нас в данный момент. Математике без труда до поры до времени удавалось сторониться нелинейных систем, поскольку имелись более легкие области, которым можно было уделить внимание. Мы вкладываем много интеллектуальных сил в изучение истории, поскольку это более легкий предмет для изучения, чем многие другие.

По мере того как мы продвигаемся вдоль своего пути, где каждый следующий шаг является наиболее разумным относительно нашего текущего положения, мы можем обнаружить, что, оказывается, отклонились весьма далеко от цели нашей деятельности. Так шаг за шагом растут бюрократии, пока наконец не выясняется, что они очень плохо служат тем целям, ради которых их создавали. Слои командных уровней, назначение которых состояло в том, чтобы способствовать скорейшему принятию решений, постепенно превращают процесс принятия решения в почти неразрешимую задачу.

В своем мышлении мы оказываемся смотрящими с большим упорством в одном направлении, а именно в том, с которым в основном связаны наш опыт и затраченные ранее интеллектуальные силы. Нам бывает трудно избрать свежее направление. Людей нанимают для работы в уже существующие организации, а не в организации, которым следовало бы существовать.

Я не хочу этим сказать, что речь идет о процессе свободного дрейфа, поскольку это не так. Каждый шаг может делаться с большим расчетом, однако направление движения избирается почти целиком на основе текущего положения, а не того, каким видится нам будущее.

Под завязку

 

Платон решительно выступал против любых инноваций в сфере образования. Если вы знаете, по вашему собственному определению, что вы не просто правы, но абсолютно правы, любое нововведение будет для вас лишь шагом назад.

На практике трудность с нововведениями в образовании проявляется не в этом ощущении абсолютной правоты (хотя это, безусловно, тоже имеет место), но в том, что учебный план заполнен под завязку, не осталось пустых мест, вакуума. Так что все новое, предлагаемое быть включенным, может быть включено лишь за счет чего-либо существующего, которому придется быть исключенным. Почему нечто исключают? Потому что оно плохо или неэффективно. Но дело часто вовсе не в этом. Большинство вещей в учебном плане там потому, что они имеют свое назначение, или, но крайней мере, большинство людей считают, что это так.

Любая информация, которую преподают, имеет свою ценность. Чем больше информации мы имеем, тем более ценной становится любая дополнительная, поскольку общее здание знания растет все выше. Можно заполнить каждую секунду учебного плана еще большим количеством информации, и по-прежнему будет требоваться еще 30 лет учебы в школе, чтобы усвоить лишь малую часть всей имеющейся в мире информации. Если только мы не собираемся достигнуть богоподобного состояния, когда владеешь всей мыслимой и немыслимой информацией, после чего мышление становится ненужным и наступает момент, когда большую пользу способно принести изучение операционных мыслительных навыков (не только навыков критического мышления), с тем чтобы уметь применять информацию, которой мы владеем. В этот момент мы должны принять твердое решение отказаться от использования части времени на освоение информации, какой бы ценной она ни была, и направить его на прямое изучение мышления как части наших умений и навыков. Некоторые из наиболее просвещенных стран и школ уже начали это делать.

Данный пример с системой образования иллюстрирует важнейшую проблему с новым мышлением. Даже если нечто новое не требует, чтобы старое было разрушено, все равно для него просто не оказывается лишнего места. Люди, время, ресурсы — все целиком задействовано, во многих случаях даже ощущается нехватка ресурсов.

Парадокс состоит в том, что по мере того, как мы продвигаемся дальше в будущее, потребность в переменах ощущается все больше и больше (чтобы справиться с проблемами растущего народонаселения, загрязнения и так далее и как можно полнее использовать все возникающие новые технологии), однако при этом возможностей для их осуществления становится все меньше и меньше, поскольку все уже задействовано.

Умный генерал не бросает в атаку все свои войска, а оставляет стратегический резерв, который может быть использован сообразно возникающим потребностям и возможностям. Общество этого не делает, поскольку считается, что у нас все базы прикрыты, выражаясь бейсбольным языком, и что прогресс обеспечен посредством эволюции, конфликта мнений и случайным одиночкой-новатором.

В дополнение к выделению средств на исследования самые преуспевающие корпорации также выделяют фонды на новые деловые подразделения или венчурные предприятия. Как стратегический резерв у генерала, эти предприятия не вовлечены в повседневные бои, а ждут, пока не подвернутся новые возможности.

Демократия не смогла бы с легкостью применять принцип стратегического резерва, поскольку на любые незадействованные ресурсы смотрели бы как на возможность снабдить ими места, где ощущается их недостаток. Чрезвычайные фонды действительно существуют, но не место и не ресурсы для перемен.

То же применимо и на уровне мышления. У человека, который знает все ответы, имеет мнение по каждому вопросу, а также уверенность, подкрепленную рациональными доводами, очень мало возможностей для дальнейшего прогресса. Такой человек вряд ли завершит любую дискуссию, иначе чем убедившись лишний раз, что он был прав прежде и остается таковым и сейчас.

 

Образование

 

Кто-то сказал, что функция образования — это дорогой беби-ситтинг40 и связанные с этим возможности найти работу. Ничего дурного в таком определении нет.

«Передача культурных ценностей», «духовное развитие», «обучение важнейшим умениям и навыкам, необходимым для жизни в обществе», «профессиональное образование», «открытие в человеке его потенциала», «развитие в человеке любви к знаниям», «воспитание полезных членов общества» — таковы фразы, используемые при описании целей образования. Вместе с тем много чего в образовании там просто потому, что так сложилось, и во многом является вопросом веры.

Если на время не принимать во внимание профессиональное образование (необходимое для овладения конкретной профессией), найдется совсем немного свидетельств тому, что история, география, естественные науки, поэзия, литература и так далее имеют столь уж большое значение в контексте образования. Мы воспринимаем практически просто на веру, что означенные предметы являются необходимой частью «культуры», которую мы хотели бы видеть в наших согражданах. Что касается чтения, письма и математики, мы принимаем как постулат, что данные базовые навыки настолько очевидны в своей полезности, что нет никакой возможности думать иначе.

Вместе с тем, когда дело доходит до обучения навыкам мышления, мы требуем доказательства, что это необходимо. Вопрос следует ставить совершенно наоборот: как может любая система образования, нацеленная на обучение базовым навыкам, необходимым для жизни в обществе (особенно в демократическом), обосновать справедливость того, что она упускает из виду важнейший из навыков — умение мыслить? Ответ вам дадут быстро: поскольку мышление действительно важнейший базовый навык у человека, ясное дело, что образование помнит о нем; ясное дело, что мышление используется во время изучения любого из предметов, включенных в программу школы всякого уровня.

Человек, печатающий в настоящее время двумя пальцами на клавиатуре, будет и в возрасте 60 лет по-прежнему печатать двумя пальцами. Это не по причине отсутствия опыта в печатании — просто то, что практикуется им, является методом печатания двумя пальцами. Тот факт, что мышление используется, не означает, что при этом происходит обучение мыслительным навыкам. Такое обучение должно осуществляться гораздо более явным образом, ему должно быть предоставлено место в учебной программе, чтобы обучаемые, преподаватели и родители знали, что речь идет о развитии мыслительных навыков и умений как таковых. Включение данного процесса в состав других курсов может быть удобно (поскольку учебные планы заполнены до отказа), но столь же заметного эффекта в этом случае достигнуть не удастся.

Проблема с образованием в том, что это система «в себе»: она задает свои собственные цели и самостоятельно занимается их достижением. Люди в образовании чаще всего воспринимают мышление как анализ и критическое мышление. Это потому, что подход образования состоит в том, чтобы преподать материал студентам и ожидать их реакции на него. Однако в реальном мире людям приходится сводить вместе факторы в ходе обдумывания какого-либо вопроса; оценивать приоритеты; предлагать альтернативы; принимать решения; выдвигать инициативы. Все это часть того, что я называю операционностью.

Образование было и остается слишком зацикленным на реактивном мышлении. Моя работа в мире бизнеса убедила меня, насколько ограниченным является предположение, что реактивного мышления вполне достаточно. К сожалению, большинство из тех, кто принимает решения в сфере образования, видят лишь самые очевидные потребности образования, лежащие на поверхности. Иногда наблюдается поразительная цикличность в суждениях. Задачи в тестах IQ предназначены для того, чтобы оценить основы мышления у человека. Поэтому давайте научим студентов, как решать задачи в тестах IQ (распознавать лишний предмет в группе и тому подобное). А затем давайте используем эти тесты IQ, чтобы обосновать то, чем мы занимаемся.

В моем опыте с программой CoRT по обучению навыкам мышления одним из самых важных результатов является изменение в оценке студентом самого себя от «я умен» к «я мыслю». Это гораздо более конструктивный образ. Речь идет уже не о позиции «я прав», а о позиции «я подумаю об этом». На мышление также начинают смотреть как на навык, который может быть улучшен посредством внимания и практики (навыки игры в теннис, бега на лыжах и навыки в любом другом виде спорта).

Образование сводится к усвоению информации и получению верных или неверных ответов на поставленные задачи. В связи с этим основной упор делается на анализ, критическое мышление и дедукцию. Вместе с тем самой главной части мышления — перцепционной — уделяется неизмеримо меньше внимания. Считается, что с этим типом мышления в достаточной мере справляется, например, литература. По причинам, которые я указывал ранее в этой книге, это результат непонимания восприятия. Литература предлагает восприятия, но не навыки работы с ними.

Образование имело и имеет различные проблемы, которые перечислены выше в данном разделе: вера в перемены путем эволюции; трудность следующего шага; проблема «заполненности под завязку».

Из чего в таком случае должно было бы состоять образование? Безусловно, должен был бы быть элемент обучения базовым навыкам. Это включало бы мышление (не только критическое, но и продуктивное), чтение и письмо, базовые математические навыки (которые нужны в повседневной жизни), компьютерная грамотность, навыки общения и жизни в обществе. Затем нужна была бы информация о том, как действует современный мир: бизнес, политика, начальная социология и так далее. Общекультурный уровень (а также по возможности и предшествующий уровень) следует обеспечивать иным способом, нежели принятым сейчас. Такие предметы, как история, география, драма, технологии, следует преподавать с использованием добротно сделанных видеоматериалов.

Науку следует реструктурировать, иметь с ней дело на трех уровнях: базовые навыки (методы), современный мир, общая культура.

Если мы собираемся добиться изменений в положении дел с мышлением в обществе, нам следует позаботиться о том, чтобы образование выполняло свою фундаментальную задачу, а именно обучало бы людей навыкам мышления. Это более важно, чем все остальное. Образование упорно отказывается принимать на себя такую задачу (в основном потому, что люди от образования пребывают внутри системы ценностей, где господствует очень узкий взгляд на то, что собой представляет мышление, и поскольку они ориентируются на неподходящие критерии).

Скоро настанет день, когда родители попросту начнут требовать, чтобы школы работали лучше в деле обучения их детей навыкам мышления. В опросе, проведенном Джорджем Гэллопом много лет назад, более 60 процентов родителей заявили, что недовольны тем, как в школах преподают «мышление».

 

Лудекия

 

Возьмите умного человека. Научите его правилам определенной игры. Затем попросите его сыграть в эту игру, но плохо. Это прозвучит для него абсурдным предложением. Умному человеку всегда хочется сыграть в игру полностью и в соответствии с тем, как составлены правила. Я придумал слово «лудекия» (от лат. ludo — я играю), которое означает процесс игры (осуществления деятельности) в строгом соответствии с прописанными правилами.

Фондовая биржа призвана отражать рыночную стоимость перечисленных в биржевом списке корпораций. Однако наиболее прямое влияние на рыночную цену акций оказывает тенденция людей покупать и продавать их. Поэтому вы сумеете успешно играть на рынке, если проявите внимательность и предугадаете тенденцию среди других игроков. Через некоторое время она превращается в игру «в себе», и всякие корпоративные ценности перестают быть первостепенными, даже если их периодически выдвигают вперед, дабы оправдать некоторое поведение, которое на самом деле зависит от иных факторов. Данный процесс неизбежен, поскольку через некоторое время мы предугадываем предугадывание повышения цены, а затем кто-нибудь предугадывает наше предугадывание предугадывания.

Игрок-инсайдер знает, что затяжной постоянный рост случается нечасто, и деньги поэтому следует делать на колебаниях цены. Требуется лишь некий синхронизирующий сигнал (неважно, отражает ли он истинное положение вещей), чтобы заставить достаточное количество людей действовать надлежащим образом. Затем цена растет, люди начинают покупать. К моменту, когда начинают покупать рядовые игроки, вы, как инсайдер, продаете и делаете деньги. История показывает, что рядовые игроки бывают вполне счастливы, что их «доят» таким образом, потому что они постоянно помнят о том, что случаются и периоды затяжного роста цены, когда и им удается выиграть немалые деньги. Синхронизирующими сигналами в былые времена являлись, например, мнение Генри Кауфмана по процентным ставкам и сведения, появлявшиеся в некоторых биржевых изданиях.

Адвокат делает деньги, играя в юридические игры согласно прописанным правилам. Это включает раздел имущества при разводе, иски по медицинским ошибкам и ущемленным правам потребителей, переход капитала одной корпорации к другой и так далее. Тот факт, что компенсации по врачебным ошибкам резко повышают премии врачам (что включается в счета больных), а также вынуждают врачей защищаться целой батареей тестов и анализов (также за счет пациентов), не волнует адвоката. То, что взысканные по суду высокие компенсации для некоторых сфер деятельности (например, детских садов) не могут претендовать на страховку, опять-таки не волнует адвоката. Если правила написаны так, что адвокат получает определенный процент от выигранной в суде суммы, адвокату будет тем лучше, чем выше сумма. Если вы играете в игру, вы играете в нее.

Агенты по операциям с недвижимостью желают, чтобы цены были как можно выше, поскольку их комиссия — это некоторый процент от сделки. То, что запредельные цены могут сделать мечту о доме недостижимой для основной массы покупателей, не волнует агента.

Само образование демонстрирует лудекию в действии. Оно задает стандарты и тесты, а затем оценивает успешность собственной работы по результатам их применения. Если они не охватывают то, чему в действительности следовало бы учить, это еще ничего не значит, поскольку тесты оказываются важнее измеряемого ими.

Если телевизионный продюсер знает, что насилие сделает его программу более популярной, он включает насилие в эту программу. Игра, в которую играет продюсер, проста: программу должны смотреть. То, что высокий уровень насилия на телеэкранах оказывает вредное влияние на аудиторию, является заботой кого-то другого.

Хороший политик знает игру «выиграй на выборах» и игры, в которые играют средства массовой информации: как добиться, чтобы тебя заметили, но при этом не допустить промахов, поскольку один-единственный промах иной раз способен разрушить политическую карьеру. Уметь хорошо играть на выборах не то же самое, что уметь хорошо управлять государством.

Все это может показаться примерами жадности и своекорыстия. Но это не так. Как жадность, так и своекорыстие могут подлежать контролю со стороны общества, коллег и так далее. Это все на самом деле примеры лудекии. Если правила написаны таким образом, будет глупо с вашей стороны не следовать им. Если откажетесь вы, другие так не поступят. Если, будучи адвокатом, вы не решите добиваться крупной компенсации, клиенты обратятся к кому-нибудь другому. Если, будучи агентом по недвижимости, вы не предложите продавцу продать его недвижимость по цене повыше, он пойдет к агенту, который поступит именно так. Если, будучи инвестором на рынке ценных бумаг, вы будете ставить только на реальную стоимость, а не на рыночные тренды, вы рискуете быстро оказаться позади остальных инвесторов.

Интересно, что «игра» религии особенно преуспевает в деле преодоления непосредственных жадности и своекорыстия. Религия предлагает игру, которая не связана с извлечением сиюминутной выгоды. Несмотря на то что люди все равно играют в своего рода игру (лудекия), жадность и своекорыстие могут быть подавлены ради будущих выгод, общественного одобрения и высокой самооценки.

Лудекия представляет собой настоящую дилемму, поскольку нельзя просто так винить умных людей за то, что они играют в игру по принятым для нее правилам.

Краткосрочность

 

В США есть такая вещь, как квартальные отчеты биржевых аналитиков. Если акции вашей корпорации получили негативную оценку, акционеры начинают сбывать их и они все более падают в цене. Таким образом ваша корпорация становится возможным объектом для поглощения более крупной корпорацией. В Японии акционеры принимаются во внимание в последнюю очередь (по цепочке: компания — сотрудники — клиенты — банки — акционеры), поэтому здесь финансово-корпоративное мышление может быть гораздо более долгосрочным. В США директора часто перемещаются от одной корпорации к другой. После назначения на должность в очередную корпорацию директор должен показать, на что он способен. Затем директор уходит на другое место, и отдаленные последствия его действий могут проявиться только сейчас. То, что текучесть кадров в Японии гораздо меньше, чем в США, ведет к тому, что директор видит как краткосрочные результаты своих действий, так и более отдаленные. Директор в США должен обеспечивать быстрые результаты и предпринимать такие действия, которые приведут к немедленному росту стоимости акций. Инвестирование на более отдаленную перспективу — дело гораздо более сложное.

Я однажды проводил собеседование с рядом крупных политиков и сенаторов в Вашингтоне. Для политиков своего ранга в своем мышлении они пользовались достаточно приемлемыми временными рамками — от шести месяцев до года. Затем я опросил ряд ведущих журналистов и был поражен, когда узнал, что временные рамки их мышления составляли всего один день. На то, что происходит сегодня, они смотрели как на самую важную вещь. В конце концов, будущее приходит не иначе как день за днем. Такое отношение очень разумно и является еще одним примером лудекии. Когда вы садитесь писать статью, как положено журналисту, вы не можете сказать, что ничего не происходит и что происходящее является не более чем бурей в стакане воды. Вам необходимо показать, что происходящее сегодня имеет непреходящее значение, и заставить поверить в это читателя.

В Австралии парламент избирается раз в три года. В лучшем случае это означает год на раскачку и усадку, год реальных дел у руля государства и еще год на подготовку к новым выборам. У политиков в связи с этим вырабатывается краткосрочный горизонт мышления (ввиду того, что им необходимо часто переизбираться). Делать непопулярные шаги, сознавая, что они будут иметь долгосрочные положительные последствия, не имеет смысла: вас уже может не быть к тому времени, и о вашей заслуге, быть может, забудут. К счастью, эта проблема зачастую решается с помощью омнибусов42. Например, экология относится в основном к долгосрочному мышлению. Ни один политик не рискнет ставить долгосрочные интересы экологии выше немедленных выгод для экономического развития. Но коль скоро экология входит в моду, становится омнибусом или просто «хорошим делом» в глазах избирателей, шансы получить голоса за природоохранные пункты в избирательной платформе возрастают. Имеет место очевидное пересечение между краткосрочным мышлением и лудекией. Если правила игры требуют краткосрочного мышления, лудекия обеспечит последнее.

 

Демократия

 

В теории общество очень слабо защищено в отношении политика, который не хочет, чтобы его переизбрали. На практике же всегда имеется тщеславие политика и давление со стороны его партии, которые служат защитой от политика, чересчур увлекающегося долгосрочным мышлением. Политику хочется уйти на покой увенчанным лаврами выдающегося деятеля. Партия же желает получить место в парламенте повторно.

Можно считать, что демократия зиждется на четырех столпах. Первый — выбор человека, которому вы доверяете и готовы поручить представлять ваши взгляды и интересы. Второй — это угроза, что, если делегат не сумеет оправдать ваше доверие, его повторно не переизберут. Третий — все надеются, что посредством споров и обсуждений все потребности, возможности и варианты решения будут основательно изучены. Четвертый — договоренность, что способом принятия решения будет простой подсчет голосов.

На практике на серьезные недостатки процесса выбора можно как-то закрывать глаза только благодаря партийной системе и тому, что вы отдаете предпочтение кандидату от «вашей партии» перед человеком от «другой партии», хотя оба далеки от идеала. Контроль над поведением политика после его избрания во многом зависит от прессы. Политику даже не нужно делать никаких глупостей, достаточно, чтобы его действия могли быть поняты прессой (местной или общенациональной) как несостоятельные. Споры и обсуждения, пожалуй, потеряли свою актуальность, коль скоро все в наше время столь обстоятельно обсуждается в прессе. Закулисные же сделки между различными комитетами и компромиссы, по всей вероятности, остались необходимой частью процесса переговоров. Подсчет голосов — грубый и упрощенческий подход, однако основан на арифметике, которой мы доверяем.

Очевидно, что важнейшим фактором во всей этой схеме является страх потерять доверие электората, усугубляемый, как я уже отмечал, придирчивой прессой. Нажить себе врагов гораздо проще, чем нажить друзей. Если вы обидели друга, он вряд ли сразу переметнется на сторону противника. Либо друг, затаив обиду, остается на вашей стороне, либо впредь предпочтет дружить с вами на расстоянии. Новоприобретенный враг, однако, автоматически причисляется к стану противника. Поэтому в качестве политика вы не совершаете поступков, которые могут настроить против вас людей. Переход каких-нибудь 5 процентов электората на сторону другого политика может окончиться для вас плачевно на следующих выборах. Поэтому вы не говорите и не делаете ничего такого, что могло бы обидеть даже 5 процентов электората, если даже остальные избиратели хотели бы, чтобы вы это сказали или сделали.

Демократия — это прекрасный способ обеспечить, чтобы ничего особо не делалось. Всегда существуют интересы, которые могут оказаться ущемленными. В отношении любой инициативы всегда достаточно простора для критики. Нет также никаких оснований предполагать, что перемены, необходимые прямо сейчас, окажутся приемлемыми в рамках нынешних условий.

Случается, что у руля оказываются индивидуумы с навыками лидера и видением будущего. Общественное мнение способно генерировать давление в пользу перемен, которому политики не осмеливаются сопротивляться. Случаются, наконец, кризисы, с которыми необходимо иметь дело. Так что перемены действительно происходят. Но они скорее происходят вопреки демократии, а не благодаря ей. Бывает, что все случается очень разумным образом, при условии, конечно, что имеет место приток энергии для осуществления перемен.

Возможно, однажды мы разделим демократию на две функциональные части: присяжных и руководителей. Присяжные будут оберегать ценности и предпочтения электората и судить о качестве и соответствии предлагаемого руководителями. Последними же будут являться квалифицированные люди, избранные на основе умения предлагать конструктивные идеи и изменения, которые далеко не всегда могут генерироваться чисто представительным органом.

В большинстве стран наблюдается сближение … Продолжение »

Конструктор сайтов - uCoz