М Е Д И А Т О Р

ВНЕСУДЕБНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ - АЛЬТЕРНАТИВНОЕ УРЕГУЛИРОВАНИЕ СПОРОВ - ПРИМИРЕНИЕ СТОРОН

__________________________________________________________________________________________________

На этом сайте

Осуществляется

Альтернативное

Решение Споров

Прошлое, настоящее и будущее восстановительного правосудия

 

Восстановительное правосудие появилось на международной арене как зонтичная концепция и социальное движение. Мы представляем здесь обзор основных направлений общественной активности и социальной мысли которые превратили восстановительное правосудие в популярную идею, оцениваем значение популярности восстановительного правосудия как социального движения и предлагаем пути развития этой идеи. Мы считаем, что для обеспечения дальнейшего развития в данной области ученые и общественные активисты должны: 1) подняться над представлениями о карикатурном противостоянии карательной и восстановительной моделях правосудия. 2) сделать общие черты ретрибутивизма и консиквентализма присущими и  восстановительному правосудию, и 3) использовать больше точных терминов и меньше обещать.

 

ВВЕДЕНИЕ

 

За последние двадцать лет о «восстановительном правосудии» много говорилось в самых различных контекстах, оно упоминалось под разными именами и во многих странах; его развитие берет свое начало в среде ученых, работников системы правосудия и общественных активистов. В концепции восстановительного правосудия может идти речь об альтернативном процессе разрешения споров, об альтернативных методах наложения санкций или о действительно отличной от традиционной, «новой» модели уголовного правосудия, основанной на принципах восстановления жертв, правонарушителей и сообществ, в которых они живут. Концепция может предусматривать действия, не пересекающиеся с формальным судебным процессом, действия, идущие с ним одновременно и встречи между правонарушителями и жертвами на любой стадии уголовного процесса (от ареста и предварительного заключения до освобождения из тюрьмы). Процесс восстановительного правосудия использовался в ювенальной и уголовной юстиции, в делах по защите детей и разрешению семейных проблем. Концепция имеет много названий, среди них «репаративное» правосудие, трансформационное правосудие, неофициальное правосудие. Глобальные связи ученых, работников системы правосудия и общественных активистов привели к созданию мультинациональной системы идей, и как следствие, основные термины претерпели изменения в их использовании и значении.

Хотя концепция восстановительного правосудия является очень емкой и включает много направлений, все же существует общепринятое представление о ее основных чертах. Она ориентирована прежде всего на исправление ущерба и восстановление социальных связей, разорванных в результате преступления; основное внимание она уделяет связям между жертвами, правонарушителями и обществом. Сторонники концепции предполагают, что практика восстановительного правосудия делает необходимыми изменения в стиле работы государственных служащих. Изменения эти должны касаться как того, что они делают, так и того, как они это делают.

Статья предлагает в значительной степени выборочную критическую характеристику прошлого, настоящего и будущего восстановительного правосудия. История восстановительного правосудия, конечно, не может быть описана по отдельным периодам времени. Скорее она состоит из связанных или не связанных, развивающихся параллельно друг с другом направлений общественной активности и научной мысли. В части I, «прошлое», мы описываем проходившую в научных кругах и вне их деятельность, которая была направлена на популяризации идеи восстановительного правосудия. В части II,  «настоящее», мы рассматриваем значение этой популярной идеи как социального движения. В части III, «будущее», мы предлагаем пути для дальнейшего развития.

Восстановительное правосудие это товар на глобальном рынке правосудия. Некоторые сторонники предпочли бы просто «продать» его и связанные с ним службы вместо того, чтобы задуматься о его философских и политических основах или о том, какое влияние оно окажет на существующую систему правосудия и разрешения споров. Наша цель здесь  - не «продать» восстановительное правосудие, хотя мы и считаем, что оно может изменить систему правосудия в лучшую сторону. Мы не хотим также концентрироваться на сплошной критике, хотя и существует немало поводов для скептицизма. На самом деле, не существует четко выработанного обьекта критики. Вместо этого существует большое количество «простых приемов» (Walgrave, 1995, стр. 240), которые работники могут «включить» в уголовный или ювенальный судебный процесс. Сегодня большая часть практик, которые можно назвать «восстановительными» представляют из себя набор «простых приемов».

Мы не разделяем энтузиазм некоторых сторонников восстановительного правосудия, которые рассматривают его как нечто довольно простое. Наоборот, это очень комплексная система, основанная на долгих дебатах о целях наказания, подразумевающая переоценку эффективности различных форм разрешения конфликтов и переосмысление существующих отношений между гражданами, государством и «сообществом» в области проведения политики в отношении судебной системы и судебных институтов. Мы согласны с утверждением, что существует потребность в «учете социально-этических, философских и юридических теорий… для создания связной парадигмы… способной обозначить рамки деятельности» (Walgrave, 1995, стр. 240). Чтобы создать такую парадигму, в части III мы предполагаем, что ученые и общественные активисты в своей деятельности должны: 1) подняться над представлениями о карикатурном противостоянии карательной и восстановительной моделях правосудия. 2) сделать общие черты ретрибутивизма и консиквентализма присущими и  восстановительному правосудию, и 3) использовать больше точных терминов и меньше обещать.

 

ЧАСТЬ I: ПРОШЛОЕ.

 

Наш короткий обзор недавнего прошлого восстановительного правосудия будет выборочным, хотя мы и не будем останавливаться только на его развитии в Северной Америке. В начале и середине 70-х, когда в Канаде и на Среднем Западе США начали появляться первые программы примирения правонарушителей и жертв и когда только несколько ученых-криминологов или практиков были знакомы с традициями туземного правосудия, термин «восстановительное правосудие» еще не существовал. Впоследствии он появился в различных публикациях (Colson and Van Ness (1989), Mackey (1981, 1992), Van Ness and Strong (1997), Wright (1991), Zehr (1985, 1990)). Примирение правонарушителей и жертв, семейные конференции, круги правосудия, группы поддержки жертв правонарушений и другие практики, которые сейчас называют восстановительными,  начали свое развитие в разнообразных группах людей (часто не связанных друг с другом), которые экспериментировали с альтернативными методами. Что же вызвало такой большой интерес и как все это процессы развивались в дальнейшем? Здесь мы рассмотрим следующие направления общественной активности и научной мысли: социальные движения 60-х, некоторые особенные программы и практики, и научные исследования и теории.

 

Социальные движения

 

В отличие от многих современных описаний истории восстановительного правосудия в Северной Америке, наш рассказ начинается не со стартовавшей в 1974 году в Китчнере, Онтарио программы примирения правонарушителей и жертв. Как важнейшую отправную точку мы рассматриваем борьбу за гражданские права и женское движение 1960-х годов. Движение за гражданские права базировалось, в том числе, на критике расизма в полиции, в тюрьмах и судах. Как утверждали многие, расистское доминирование белых поддерживалось очень большой криминализацией афро-американцев и представителей других расовых и этнических меньшинств, среди которых непропорционально большая часть находилась в заключении. На этом утверждении основывалась антитюремная кампания, включавшая в себя борьбу за права заключенных и за создание альтернативы тюремному заключению. В Соединенных Штатах протесты индейского населения против белого колониализма также включали критику тюремной системы; подобные протесты звучали также среди коренных народов Австралии, Канады, Новой Зеландии и Южной Африки. Весьма активным было и женское движение. В 1970-х кампания против насилия в отношении женщин была центральным элементом феминистского движения, и феминистские группы были в числе первых призвавших обратить внимание на неправильное обращение с жертвами в уголовном процессе. Активисты феминистского движения также были вовлечены в кампании за права заключенных. Таким образом, активисты социальных движений первыми обратили внимание на слишком строгую, нацеленную на суровое и длительное тюремное заключение политику в отношении правонарушителей и на недостаточное внимание к чувствам и переживаниям жертв в судебном процессе. Хотя правонарушители и жертвы часто рассматриваются в судебной системе как антагонисты, они все больше стали видеть друг в друге носителей общего опыта как жертв несправедливого и безответственного обращения.

 

Программы и практики.

 

Начиная с 70-х годов было запущено много программ, которые мы сейчас можем назвать восстановительными. Сначала усилия концентрировались на проведении встреч между правонарушителями и жертвами, практика которых была адаптирована или полностью перенята у традиционных посреднических моделей. Позднее в этих встречах стали принимать участие члены семьи и друзья представителей обоих сторон, а также юристы-профессионалы и другие влиятельные в обществе люди. Мы опишем основные виды восстановительных инициатив и политических вызовов, придавших восстановительному правосудию его сегодняшнюю форму и содержание.

1. «Prisoners Rights and Alternatives to Prisons». «Права заключенных и альтернативы тюрьме». В 1970-х некоторые ученые и специалисты-практики призывали видеть в правонарушителях прежде всего жертв социального равнодушия, обнищания местных сообществ, расовой и гендерной дискриминации. Соответственно, сторонники этих идей надеялись изменить условия содержания в тюрьмах, минимизировать использование тюремного заключения и даже вообще его отменить. В этом контексте Фэй Хони Кнопп (1976) и другие (Hull and Knopp, 1978) надеялись построить «заботливое общество», заботящееся о жертвах и правонарушителях. В 1980-х число заключенных в тюрьмах США резко выросло, увеличилась популярность и частота использования промежуточных санкций (Morris and Tonry, 1990, DiMaskio, 1997). И тогда, и сейчас ни примирение правонарушителей и жертв, ни восстановительное правосудие не упоминалось в литературе, посвященной промежуточным санкциям.

2. «Conflict Resolution» - «Разрешение конфликтов». В середине и конце 70-х в развитии советов общественного правосудия и центров правосудия соседских общин нашло свое отражение стремление к «увеличению доступа» к правосудию, которое должно было бы характеризоваться большим гражданским участием и менее формальным процессом. Появление таких методов разрешения конфликтов (также применяемых для решения различных споров) отражало растущее разочарование в официальных принципах разбора конфликтов и разрешения споров. Основной акцент делался на общении, взаимном обмене между спорящими сторонами и на уменьшении роли профессиональных юристов (о развитии этих направлений в данном периоде в Великобритании, США и Канаде см. Pavlich, 1996, стр.161, примечания 4-6).

3. «Victim-Offender Reconciliation Programs (VORPs)». Эти программы, впервые представленые в Канаде в 1974 и в США в 1977 году, были основаны на менонитских принципах обмена и диалога. Они включали в себя встречи жертв преступлений и правонарушителей, обычно проводившееся перед вынесением приговора, в присутствие нейтральной третьей стороны. Основной целью VORP было восстановление «правильных взаимоотношений» которые должны существовать между двумя сторонами (Zehr, 1990). Работа сторонников VORP была тесно связана с религиозными принципами и институтами (Immarigeon, 1984).

4. «Victim-Offender Mediation (VOM)». В конце 70-х жертвы преступлений (и их защитники) стали предпочитать термин «посредничество в разрешении конфликтов» («Mediation») термину «примирение» («Reconciliation») для обозначения программ встреч жертв и правонарушителей. Программная модель для VOM была схожа с программной моделью для VORP, хотя в встречах получили возможность участвовать, помимо жертв и правонарушителей, и другие затронутые преступлением люди, особенно когда рассматривались дела о серьезных правонарушениях. Программы VOM начали осуществляться в Великобритании, Скандинавии и других странах Западной Европы в конце 70-х и 80-х годах, особенно активно они развивались в сфере ювенальной юстиции.

5. «Victim Advocacy» - «Защита жертв правонарушений». Как  консервативная, так и прогрессивная стороны разделяли обеспокоенность недостаточной ролью жертвы преступления в уголовном процессе. В 1970-х и 80-х годах активисты феминистского движения, а также занимающиеся социально-правовыми вопросами ученые  заострили внимание на необходимости сделать полицию и суды более ответственными по отношению к подвергшимся сексуальному или физическому насилию женщинам и детям. Активисты движения «За права жертв» боролись за право на возмещение причиненного преступлением ущерба, за получение жертвой права голоса на формальном процессе и за общественную безопасность. В 1982 Рейгановская администрация опубликовала доклад оперативной группы о жертвах преступлений, что повлекло за собой всплеск активности движения за права жертв. Союз между группами, борющимися за права жертв и сторонниками реформы уголовного правосудия начал оформляться в 1990 году, когда обнаружилось, что их интересы во многом сходятся. С этих пор американское Бюро по делам жертв преступлений начало проявлять интерес к практике примирения правонарушителей и жертв; глава о восстановительном правосудии должна быть включена в новый доклад оперативной группы о жертвах преступлений. 

6. «Family Group Conferences (FGC)» –  «Семейные конференции». На протяжении 1980-х годов в Новой Зеландии проходила переоценка Договора Вайтанги, конституционного документа Новой Зеландии, и его значения для отношений Пакеха (белых) и Маори (туземцев) В докладе Министерского Совещательного Комитета по будущему Маори Департаменту Социального Обеспечения (1988 год) содержались рекомендации по изменению государственной политики в отношении Маори. Законодательные акты 1989 года установили новые стандарты ювенального правосудия и семейного социального обеспечения; это было предпринято в ответ на непропорциональное большое число задержаний молодых Маори и увеличение ориентации семейной социальной политики на нужды прежде всего семей Пакеха. Практика FGC может применяться практически ко всем преступлениям, совершенным подростками, хотя практически она применялась только в достаточно серьезных случаях (кроме тех, где закон не предусматривал возможность ее применения). Менее значительные дела разбирались с помощью полиции. FGC отличаются от VOM и VORP тем, что они вовлекают в обсуждение преступления большее число членов общества, признают более широкий круг пострадавших от преступления и делают акцент на участии представителей семьи правонарушителей (Maxwell and Morris, 1993; Umbreit and Zehr, 1995-96).

FGC были впервые представлены в 1991 году в Австралии как часть инициатив полиции («Модель Вагга» проведения конференций в Новом Южном Уэлсе). Проводимые полицией конференции были также учреждены в Австралийской Столичной Территории. В других штатах и Северных Территориях конференции проводились на базе судебной системы. Проведение конференций в области подростковой преступности  было законодательно утверждено в 1993-94 годах в Южной и Западной Австралии. Конференции там созывали и проводили не представляющие полицию профессионалы. Недавно проведение конференций было законодательно утверждено в Новом Южном Уэлсе и Квинсленде (для дел с участием несовершеннолетних правонарушителей); практика конференций также используется в школах Квинсленда. Модель конференций получила свое развитие и в других странах, включая Канаду, США и Великобританию  ( Hudson, et al., 1996).

7. «Sentencing Circles» – «Круги правосудия». Круги правосудия впервые появились в Канаде в 80-х годах как часть политики индейских общин по отношению к своим преступникам. Исследователи (Ross, 1992) выделяют в качестве их основных целей разрешение конфликтов, восстановление порядка и гармонии и «исцеление» правонарушителя, жертвы и общества. Практика кругов правосудия основана на процессе достижения консенсуса (Stuart, 1997), что подразумевает «обширные рамки деятельности [которые включают в себя] участие жертв преступлений, их семей, членов семей и друзей преступника и членов местного сообщества, целью которых является прореагировать на недостойное поведение и наложить соответствующие санкции в интересах всех участвующих сторон» (Griffiths, 1996, стр. 201). Круги правосудия сейчас получили распространение и среди неиндейского населения Канады и США, например афро-американцев Миннесоты.

8. Другие восстановительные практики. Некоторые другие практики, появившееся в 1980-х и 90-х годах, попадают под определение восстановительных. В Вермонте Советы по компенсации ущерба, состоящие из членов местного сообщества, назначают различные наказания юным правонарушителям; в качестве наказания чаще всего выступают общественные работы и иногда проведение процедур примирения правонарушителя и жертвы. Жертвы на этих советах обычно не присутствуют. Другим видом восстановительной практики являются группы поддержки жертв правонарушений, первоначально созданные ассоциацией «Матери против пьяных за рулем». В этих группах жертвам правонарушений и членам их семей предоставляется возможность выразить свои чувства по поводу вождения в нетрезвом состоянии правонарушителям, направленным туда по решению суда. В отличие от многих других восстановительных практик, посещение групп поддержки жертв правонарушений не является добровольным. Эти группы могут привнести важный элемент контактов между жертвами и правонарушителями, отсутствующий в традиционном процессе. Некоторые, впрочем, не согласны с важностью разделения прав жертвы на получение помощи от различных служб с процедурными правами жертвы в уголовном процессе. Хотя получение различного рода помощи и должно быть обеспечено, смешивать эти два понятия нельзя (Ashworth, 1994, стр. 34-37).

 

Научные исследования и теории.

 

Одновременно с активизацией социальных движений и появлением альтернатив традиционной судебной системе  в данной сфере развивались и научные теории и разработки. По мнению некоторых комментаторов, сначала появилась практика восстановительного правосудия как ответ на потребность  в отличном от традиционного правосудии, а теория возникла уже потом (Marshall, 1996). На самом деле в 1970-х и 80-х годах появилось много посвященных неофициальному правосудия теоретических работ, написанных правоведами и социологами.

1. Неофициальное правосудие. Занимающиеся социально-правовыми вопросами ученые (Abel, 1992 и соавторы; Harrington, 1985; Henry, 1983; Matthews, 1988) провели эмпирические исследования неофициального и официального правосудия в западных индустриально развитых странах и традиционных земледельческих обществах.  Как отмечал один из них, «Менее чем через десять лет после появления первой волны оптимизма она сменилась столь же мощной волной пессимизма» (Matthews, 1988, стр. 1). Интерес к неофициальному и общинному правосудию начал возвращаться когда правоведы и социологи осознали существование большого трансформационного потенциала правового плюрализма и одновременно невозможность «получить правосудие через закон» (Lacey, 1996, стр. 135). Новые работы по этим вопросам (Merry and Milner, 1993; Pavlich (1996) и соавторы «Социальных и правовых исследований» (Santos, 1992) отражали эту тенденцию к возвращению интереса.

2. Аболиционизм. В 1970-х и 80-х многие криминологи в Норвегии, Нидерландах и других странах (Mathiesen, 1974; Bianchi and Van Swaaningen, 1986) призывали к отмене тюрем. В их работах предлагались альтернативы тюремному заключению и пути снижения количества заключений. Сегодня только очень немногие выступают за полную отмену тюремной системы, однако многие считают необходимым ограничить частоту применения и длительность тюремного заключения (Carlen, 1990; de Haan, 1990). Некоторые инициативы восстановительного правосудия, такие как освобождения от суда и предшествующие оглашению приговора конференции могут быть использованы как альтернативы заключению.

3. Воссоединяющий стыд. Джон Брайтвайт (1989) предложил термин воссоединяющий стыд как альтернативу клеймящей преступника реакции на совершенное преступление. Его анализ подчеркивал позитивную роль и большой потенциал неофициальных методов социального контроля (например, общественного порицания, которое вызывает чувство стыда) для сохранения порядка в обществе. Идеи Брайтвайта были использованы в качестве теоретической базы для практики конференций Вагга Вагга в Новом Южном Уэлсе, Австралия. Вначале такие конференции, в которых стыд выступал одним из основных элементов работы с их участниками, проводились только в местечке Вагга (и еще нескольких полицейских департаментах), а теперь также и в Австралийской столичной территории. Однако стыд не являлся существенной частью FGS в Новой Зеландии и австралийских штатах Южная Австралия, Западная Австралия и Виктория. Экспортируемая в США и Великобританию практика проведения конференций в  основном базируется на модели Вагга. До сих пор в Австралии и Новой Зеландии идут споры о том, должен ли «стыд» занимать центральное место на конференциях, особенно в делах, где правонарушителями являются аборигены (Blagg, 1997).

4. Психологические теории. Для дальнейшего развития модели Вагга и расширения сферы применения теории стыда некоторые их сторонники начали привлекать психологические теории сценария и воздействия для описания микродинамики и влияния на людей испытываемых ими эмоций (Moore, 1993). Также внимание было уделено изучению того, насколько справедливыми воспринимают участники правового процесса его результаты (Tyler, 1994).

5. Феминистские теории правосудия. Феминистские работы опирались на моральные теории, основанные во многом на созданных Карол Гилликан (1982) понятиях «заботы» и «правосудия» в воспитании морали и принятии связанных с соблюдением моральных норм решений. В криминологии некоторые считали «этику заботы» полезной (например Harris, 1987; Heidensohn, 1986), в то время как другие относились к ней более скептически (Daly, 1989). Подходы, характерные для «этики заботы» применялись на семейных конференциях по домашнему насилию в Канаде (Penell and Burford, 1994).

6. Примирительная криминология. Криминология примирения это «криминология, которая стремится к облегчению страданий и тем самым к уменьшению преступности» (Pepinsky and Quinney, 1991). Примирительная криминология происходит от самых различных течений, включая спиритуализм и феминизм. Для ее сторонников и преступление, и уголовное правосудие являются насилием. «Преступность это страдание» (Quinney), «Исчезновение страданий и преступности, то есть торжество правосудия может наступить только как результат становления такого мира,  духовная основа которого заключается в самом нашем бытие» (Quinney, 1991, стр. 11).

7. Философские теории. Философские доводы в пользу альтернативной традиционному правосудию реакции на преступления были приведены Брайтвайтом и Петтитом (1990), Краггом (1992) и Фатиком (1995). Все авторы тем или иным образом призывали к ограничению использования карательных санкций и использованию некарательных методов. Ориентированные на концепцию возмездия философы и теоретики права подвергали критике республиканскую теорию уголовного правосудия Брайтвайта и Петтита (1990 год, см. ниже о дискуссии Ашворта и фон Хирша с Брайтвайтом и Петтитом).

8. Религиозные и духовные теории. Хотя восстановительное правосудие требует прежде всего административных, посреднических и организационных навыков, в его практику привносились также – по крайней мере в США и Канаде - религиозные и духовные начала. Первые VORP основывались на менонитских традициях; примирительные процессы аборигенов Канады и США включали много духовных и культурных моментов. Кроме уже перечисленных (Mackey, Van Ness and Strong, Zehr) еще некоторые писатели основывали свои работы на религии (преимущественно христианстве) – Boers (1992), Burnside and Baker (1994), Consedine (1995).

 

ЧАСТЬ II: НАСТОЯЩЕЕ

 

Учитывая все разнообразие различных проявлений общественной активности и теоретических разработок, создаваемых как в научных кругах, так и вне их, неудивительно, что комментаторы называют восстановительное правосудие «движением». Например, Брайтвайт, (1996, стр. 8, 23-24) говорит о том, что восстановительное правосудие «стало лозунгом глобального социального движения» и что ему суждено стать «очень влиятельным мировым социальным движением» в двадцать первом столетии.

Как и восстановительному правосудию, термину социальное движение  трудно сразу дать четкое определение. Термин широко, пожалуй даже слишком широко используется для описания борьбы людей за достижение какой-то цели. Как бы то ни было, для формулировки основных принципов и подходов с целью построения «четкой парадигмы» восстановительного правосудия, возможно, будет довольно полезно рассматривать его как социальное движение. Таким образом мы сможем лучше понять причины его популярности, лучше проанализировать его политику и предупредить возможность возникновения различных конфликтов.

Мы опираемся на материалы обсуждения Яном Пакулски (1988) «нового социального движения». У восстановительного правосудия присутствуют следующие  черты современного социального движения:

 

• Ориентация прежде всего на особые идеалистические ценности (а не только на нахождение новых подходов при сохранении старой идеологии). Хотя цели и ценности могут быть самыми различными, новое социальное движение «обладает духом некоей рыцарской морали, чем напоминает религиозные движения» (стр. 249).

• Достаточно рассеянный, не программный характер и антиорганизационная ориентация. Новое социальное движение «не нацеливает своих сторонников на единую программу, тактику или стратегию; у них нет единой идеологической ориентации... или общей платформы» (стр. 250).

• Аморфная, не оформленная четко структура. Новые социальные движения имеют «открытый, публичный характер; для них не характерно понятие членства, организационное разделение ролей и функциональная иерархия. Ставка делается на широкое эгалитарное участие и добровольное посвящение себя общему делу» (стр. 250).

 

Если новое социальное движение не имеет «четко обозначенных целей, идеологии, стратегии или программных документов» (стр. 251), то что тогда объединяет его? Объединяющим моментом в большей степени является позиция против чего-то, а не позиция за : «оппозиция и враждебность к каким-то из важнейших элементов существующей политико-административной системы и нормативному порядку, порождаемому этой системой» (стр. 251). «Отсутствие... идеологически-программного единства» является одновременно и силой, и слабостью. Сила заключается в том, что значительно большее число людей присоединяется к движению, а слабость в том, что движение не сможет обладать достаточным политическим влиянием, пока не перейдет от антисистемной к просистемной ориентации, то есть пока не выработает четкие цели и стратегию их достижения. Впрочем, когда социальное движение начнет развиваться в этом направлении оно может в результате «потерять многих участников движения, а также поддерживающих и сочувствующих» (стр. 252).

Из этого краткого описания особенностей социальных движений становится понятно, в чем причина такой популярности движения за восстановительное правосудие. Оно основывается на новой, идеалистической концепции правосудия, противопоставляемой традиционному правосудию; его сторонники имеют различные политические убеждения, включая консервативные, либеральные, радикально-нигилистические, феминистские и аболиционистские;  стратегии воплощения практики восстановительного правосудия в жизнь очень разнообразны; стать членом этого движения очень легко, оно открыто для новых людей; не существует организаций, формально объединяющих участников движения, хотя и могут проводится конференции с участием исследователей и активистов движения. Рассматривая восстановительное правосудие как социальное движение, мы можем ожидать появления следующих конфликтов и явлений:

1. Конфликт целей. Как социальное движение восстановительное правосудие опирается на поддержку очень большого числа людей, живущих в разных странах, принадлежащих меньшинствам и представляющих большинство, придерживающихся самых различных религиозных и политических взглядов. Хотя разнообразие может рассматриваться как положительное качество, мы видим в нем предпосылки для возникновения конфликтов целей и принципов. Особенно велика вероятность конфликтов во время начала перехода от идеологии «против» к идеологии «за», то есть когда начинается конкретное воплощение идей на практике, когда, по выражению Алана Харланда (1996), участники движения начинают «продавать» восстановительное правосудие тем, кто осуществляет политику в данной области. Кроме конфликтов вокруг того, чем восстановительное правосудие является и чем оно должно быть, само наличие большого разнообразия среди участников движения мешает им выступать согласованно.

2. Передача власти от государства обществу и рост числа вовлеченных в практику правосудия граждан. Представители среднего класса теперь больше не являются основными проводниками социальной деятельности государства и находятся сейчас в поисках своего места в обществе. Программы восстановительного правосудия дают этим представителям класса профессионалов выступить в роли посредников между «государством» и «гражданским обществом». Восстановительное правосудие как социальное движение часто противопоставляется существующей политике государства в области уголовного правосудия. Тем не менее, оно, конечно, не является «антигосударственным» движением, многие его сторонники работают в государственных органах. Следовательно, члены движения действуют как снаружи, так и изнутри государственной системы. Мы должны ожидать появления конфликта между профессионалами-представителями государства, опирающимися на формальные права, и профессионалами-общественниками за право «обладания» появившимися ролями посредников. Также мы можем ожидать формирования «рынка специалистов по правосудию» когда люди, вовлеченные в практику восстановительного правосудия, станут продавать свои услуги.

3. Смешанный идеологический багаж. Восстановительное правосудие как социальное движение может перекликаться как с «неолиберализмом» с его акцентом на экономическую рациональность, так и с течением «в поддержку потребителей» (Garland, 1997, стр. 182-84) и новыми формами демократического социализма (Sullvan and Tifft, 1997).

Восстановительное правосудие может вмещать как стремление к «закону и порядку», так и борьбу за «б

Альтернативное разрешение споров (АРС) является буквальным переводом термина «alternative dispute resolution» (ADR) с английского языка. Первоначальная «расшифровка» аббревиатуры ADR теперь уже не всегда подразумевает именно «альтернативное» разрешение споров. .

Основы медиации

В медиации конфликт (лат. conflictus - столкновение) воспринимается как важнейшая сторона взаимодействия людей в обществе, часть бытия и форма отношений между субъектами, мотивация которых обусловлена противостоящими ценностями, нормами и потребностями.

Применение медиации

В системе гражданско-правовых отношений медиация охватывает практически все сферы повседневного взаимодействия граждан и юридических лиц. Система гражданско-правовых отношений - основные принципы гражданского права, характеризующие систему этих отношений.

Функции медиации

.

Настоящий федеральный закон разработан в целях создания правовых условий для применения в Российской Федерации альтернативной процедуры урегулирования споров с участием в качестве посредника независимого лица - медиатора (процедуры медиации).

Закон РФ от 27.07.2010 г. N 193-ФЗ

Цель обеспечения лучшего доступа к справедливости как часть политики Европейского Союза, направленной на создание правового пространства свободы, безопасности и справедливости, должна включать в себя доступ, как к судебным, так и к внесудебным методам разрешения споров. Данная директива не наносит ущерб национальному законодательству.

Директива 2008/52/ ЕС

Для целей данного кодекса медиация определяется как любой процесс, при котором две и более стороны соглашаются на привлечение третьей стороны (далее "медиатора") для оказания им помощи при разрешении их спора путём достижения согласия без судебного решения.

Кодекс МЕДИАТОРОВ

.

Яндекс.Метрика

Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства. Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией...

Всеобщая декларация прав человека

В России АРС в качестве отдельного понятия возникло в середине 1990-ых г.г. в связи с началом активной деятельности международных и иностранных организаций, прежде всего некоммерческих. АРС в качестве отдельного направления было включено в проект «Правовая реформа».

Программа ЕвроСоюза для России

Институты примирительных процедур и мирового соглашения начали формироваться в России с конца XIV века. Впервые в российском законодательстве об урегулировании споров путем мирового соглашения упомянуто в Новгородской берестяной грамоте (1281-1313 годы).

История медиации в России

.

Конструктор сайтов - uCoz