М Е Д И А Т О Р

ВНЕСУДЕБНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ - АЛЬТЕРНАТИВНОЕ УРЕГУЛИРОВАНИЕ СПОРОВ - ПРИМИРЕНИЕ СТОРОН

__________________________________________________________________________________________________

На этом сайте

Осуществляется

Альтернативное

Решение Споров

Проблемы внедрения института медиации в российский уголовный процесс

 

В настоящее время во многих зарубежных странах мира применяются самые различные альтернативные способы разрешения уголовно-правовых конфликтов, лежащие в основе так называемого восстановительного правосудия. К их числу относятся: полицейское предупреждение, штраф по соглашению, условный отказ от уголовного преследования, трансакция, институт отказа от уголовного преследования под условием и т.д., внимание к которым проявляют и российские ученые.

Наибольшее распространение практически во всех странах получил институт медиации (посредничества) по уголовным делам. Суть данного института, независимо от того, применяется ли он по решению суда, прокурора или полиции, одинакова. Согласно Рекомендации Комитета министров Совета Европы N R (99) 19 "по медиации в уголовных делах" под посредничеством понимается "любой процесс, где жертве и правонарушителю предоставляется возможность, в случае их согласия, с помощью беспристрастной третьей стороны (ведущего) принимать активное участие в разрешении вопросов, связанных с произошедшим преступлением".

Аналогичное понятие дается и в Стандартах восстановительной медиации, разработанных и утвержденных Всероссийской ассоциацией восстановительной медиации 17 февраля 2009 г. Правда, в этом документе используется термин "восстановительная медиация" и делается акцент на деятельности медиатора, который "создает условия для восстановления способности людей понимать друг друга и договариваться о приемлемых для них вариантах разрешения проблем (при необходимости - о заглаживании причиненного вреда), возникших в результате конфликтных или криминальных ситуаций".

В Стандартах восстановительной медиации указываются основные особенности посредничества по уголовным делам. Прежде всего, обращается внимание на то, что центральным пунктом медиации по уголовным делам является вопрос о заглаживании вреда, причиненного преступлением, включающий в себя более широкий спектр восстановительных действий, чем просто возмещение материального вреда. С чем следует полностью согласиться, поскольку именно в решении этого вопроса состоит коренное отличие медиации от нашего традиционного уголовного судопроизводства.

В результате производства по уголовному делу в первую очередь решается вопрос об уголовной ответственности обвиняемого лица и заодно с этим вопрос о возмещении причиненного преступлением вреда. В процессе медиации, наоборот, в зависимости от решения вопроса о возмещении и заглаживании причиненного преступлением вреда решается вопрос об ответственности обвиняемого лица. Необходимо также согласиться и с тем, что отправной точкой для проведения медиации должно служить признание обвиняемым основных фактических обстоятельств дела, а не только признание вины в юридическом смысле. Без этого условия медиация не будет иметь успеха.

А вот с чем невозможно согласиться с авторами Стандартов восстановительной медиации, так это с тем, что ее применение допустимо независимо от тяжести преступления. Разве можно загладить такой вред, как причинение смерти или тяжкого вреда здоровью человека? Такой вред в лучшем случае можно лишь в той или иной степени компенсировать, но не загладить.

Представляется также спорным положение Стандартов восстановительной медиации о том, что "при подготовке к медиации важно выявить и пригласить к участию не только официально признанного потерпевшего, но и других лиц, фактически пострадавших в результате преступления". Во-первых, это может существенно усложнить процесс достижения мирового соглашения и привести к нарушению принципа конфиденциальности. Во-вторых, в досудебном производстве по уголовному делу такое расширение круга участников процедуры посредничества может причинить вред интересам правосудия в случае неудачного исхода медиации. В-третьих, непонятно каким будет статус этих лиц, какими правами и обязанностями они будут обладать.

Говоря об отличительных особенностях медиации в уголовном процессе от медиации по гражданским и арбитражным делам, следует отметить и то, что посредничество в гражданском и арбитражном процессе основано на взаимном и свободном волеизъявлении спорящих сторон. В уголовном судопроизводстве в ходе посредничества волеизъявление сторон ограничено рамками тех условий, которые установлены законом и конкретизированы применительно к данному случаю соответствующим должностным лицом в целях обеспечения прав и законных интересов обвиняемого, потерпевшего и защиты публичных интересов.

В этой связи невозможно не сказать и об отличии медиации по уголовным делам от традиционного рассмотрения и разрешения дела по существу в суде. Если провести сравнительный анализ судебного разбирательства и процедуры посредничества, то можно отметить как минимум следующие принципиальные отличия:

1. Посредничество может применяться только на основе добровольного согласия сторон, на судебное разбирательство дела в общем порядке согласия обвиняемого и потерпевшего не требуется. От посредничества обвиняемый и потерпевший могут отказаться, от судебного разбирательства - нет.

2. При применении медиации у сторон есть право на выбор посредника, а вот выбирать судью, который будет рассматривать их дело, они не могут.

3. Судебное разбирательство по уголовному делу носит по общему правилу гласный характер и проводится в строго установленном законом порядке. Процедура посредничества конфиденциальна и не носит такого формализованного характера. Минимум формальностей в ходе процесса медиации позволяет в кратчайшие сроки находить правильное решение по делу. Оперативность посредничества в разрешении споров считается самым привлекательным его достоинством в гражданском и арбитражном процессе. Представляется, что и для уголовного судопроизводства в настоящее время этот аспект является не менее значимым.

4. При посредничестве решение вырабатывается с помощью посредника непосредственно самими обвиняемым и потерпевшим в определенных для них рамках, судебное решение принимается судом в соответствии с требованиями закона.

5. Принятое в результате посредничества решение исполняется сразу же самими сторонами. Судебное решение только после возможной проверки и вступления в законную силу приводится в исполнение принудительно и сопряжено со значительными затратами и усилиями соответствующих органов государства.

Поэтому полагаем, что при наличии необходимых условий медиация могла бы успешно применяться и в нашем российском судопроизводстве. Данная процедура востребована в первую очередь по делам частного обвинения, отнесенным к компетенции мировых судей, которые только в январе - октябре 2009 г. составили 23% от общего числа находящихся в их производстве уголовных дел. По делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, совершенных несовершеннолетними, по которым ст. ст. 427 и 431 УПК РФ прямо предписывают применять меры воспитательного воздействия. Будет востребованной медиация и во многих других случаях совершения нетяжких преступлений, когда причиненный ими вред носит главным образом материальный характер и потерпевшие заинтересованы не столько в наказании обвиняемого или подозреваемого, сколько в возмещении причиненного им вреда в результате достигнутого между ними примирения. Так, по данным МВД России, за 9 месяцев 2009 г. почти половина всех зарегистрированных в России преступлений (46,7%) составляют хищения чужого имущества, совершенные главным образом путем кражи - 997,6 тыс. преступлений.

За последние тринадцать лет российским законодателем была проделана существенная работа по усилению нерепрессивных начал в российском уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве, хотя пока можно говорить лишь о формировании основ для механизма некарательного разрешения криминального конфликта в рамках российского уголовного судопроизводства.

Проблема развития института медиации связана и со спецификой медиационных правоотношений: они носят трехсторонний характер и предполагают наличие специальных субъектов, которые выступят в качестве посредника между подозреваемым, обвиняемым, подсудимым и потерпевшим. К сожалению, в современной России не сформирован институт такого профессионального посредничества, т.е. отсутствуют профессиональные медиаторы, а органы предварительного расследования и суды часто оказываются не готовы к принятию такого конвенционального процесса.

Противники института медиации в уголовном судопроизводстве часто рассматривают процесс медиации как некое всепрощение, попустительство со стороны государства в отношении преступника. Полагаем, что такой подход во многом идеологизирован и строится на непонимании самой сущности института медиации. Не ратуют же противники медиации за полное искоренение из уголовно-процессуального законодательства нормы, допускающей примирение в рамках уголовного судопроизводства? Хотя справедливости ради следует отметить, что на практике случаи негативного отношения к прекращению уголовного дела по ст. 25 УПК РФ не такая уж большая редкость.

Некоторые авторы (преимущественно практические работники) высказывают даже суждения, что "указанная норма закона может применяться лишь в исключительных случаях, а не по каждому заявлению потерпевшего", объясняя это тем, что прекращение уголовного дела в порядке ст. 25 УПК РФ "не соответствует задачам уголовного закона: охране прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности". При такой точке зрения активность потерпевшего в рамках уголовного судопроизводства стремится к нулю, и вряд ли в таком случае можно говорить об охране его прав и свобод. Сторонники такой точки зрения скорее защищают абстрактный публичный интерес и готовы ради него поступиться частными интересами отдельной личности. На наш взгляд, такая позиция не только не отвечает международным реалиям прав человека, но и потребностям российской жизни, а отсутствие четкой законодательно закрепленной модели примирительного производства в российском уголовном процессе нередко мешает реализации дискреционных полномочий соответствующих должностных лиц.

К тому же в большинстве современных государств все чаще идет речь о так называемом ускорении уголовного судопроизводства. Российские исследователи нередко видят ускорение только через призму упрощения производства по уголовному делу, ставя при этом знак равенства между ускоренным и упрощенным производством. Зарубежные исследователи проблему ускоренного, или целерантного производства рассматривают как имеющую различные варианты решения, а законодатель и правоприменитель используют для этого различные механизмы начиная от упрощения уголовно-процессуальной формы и заканчивая введением дополнительных процедур. Такой подход позволяет разработать модель ускорения уголовного судопроизводства по самым различным категориям дел, даже по тем, которые традиционно относятся к разряду усложненных. Институт медиации в полной мере отвечает решению данной задачи. При этом необходимо подчеркнуть, что не следует рассматривать ускоренное производство как некую опасность для механизма надлежащего обеспечения прав и свобод человека в рамках уголовного процесса. Право каждого на справедливое судебное разбирательство в разумные сроки в настоящее время входит в так называемые международные стандарты прав человека. При этом следует помнить, что чем дольше срок производства по делу, тем выше риск существенного нарушения прав как обвиняемого или подсудимого, так и потерпевшего.

Наличие адекватных примирительных процедур способствует восстановлению прав потерпевшего, уменьшает травмирующее воздействие системы уголовного правосудия на участников судопроизводства и является закономерной предпосылкой как быстрого разрешения уголовно-правового конфликта в рамках частного производства, так и обеспечения возмещения вреда, причиненного потерпевшему.

В последние годы на постсоветском пространстве предпринимаются определенные попытки по введению института медиации в уголовное судопроизводство. В частности, первые предварительные шаги по введению института медиации сделаны на Украине и в Молдове.. Однако пока полноценная законодательная база для дальнейших шагов отсутствует. На наш взгляд, законотворческая работа в данном направлении должна идти параллельно с изучением зарубежного опыта и созданием основ для подготовки профессиональных медиаторов. В этом случае возможно создание института, который позволит достичь определенного соглашения между потерпевшим и подсудимым, решить вопрос ускорения уголовного судопроизводства.

Первым шагом к становлению института уголовно-правовой медиации в России могло бы быть законодательное закрепление процессуальной фигуры медиатора применительно к делам частного обвинения. Заслуживают внимания предложения различных авторов, настаивающих на введении в рамках уголовного производства у мирового судьи примирительных процедур и даже специального примирительного производства. Введение фигуры медиатора оправданно и потому, что, во-первых, данный субъект будет обладать специальной подготовкой для разрешения конфликта, во-вторых, появление медиатора в производстве по делу частного обвинения позволит разгрузить перегруженных мировых судей, поскольку, как отмечает Л.А. Воскобитова, "они не имеют времени для реальных действий, направленных на примирение сторон. Судьи вынуждены ограничиваться лишь формальным уведомлением сторон о праве на примирение. Сами переговоры со сторонами не только отнимают много времени, но и требуют от судьи иной, психологической подготовки". Таким образом, развитие процедур медиации в рамках производства по делам частного обвинения могло бы в определенной степени разгрузить мировых судей. Внедрение примирительных процедур будет способствовать и скорейшему окончанию производства, на которое законодателем отведен весьма ограниченный срок, и полноценной реализации права потерпевшего на примирение и заглаживанию вреда.

Совершенствование судебной системы России связано с вступлением в силу Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)")", позволяющего использовать институт медиации в сферах гражданского и арбитражного судопроизводства. Однако в нем ничего не говорится о медиации как альтернативном способе разрешения уголовно-правового конфликта, так как многие теоретики и практики уголовного судопроизводства с настороженностью относятся к идее медиации в уголовном процессе в силу как объективных, так и субъективных причин. Следует согласиться с мнением Л.В. Головко, что "уголовно-правовая медиация полностью выпала из поля зрения или даже считается теоретически невозможной и на концептуальном уровне логически противоречивой, поскольку идеи и техника якобы несовместимы с механизмом действия уголовного права и уголовного процесса". Кроме того, Федеральный закон указывает, что целью медиации является создание альтернативной процедуры урегулирования споров с участием в качестве посредника независимого лица - медиатора, который должен содействовать развитию партнерских деловых отношений и формированию этики делового оборота, гармонизации социальных отношений. Следовательно, исходя из ст. 1 ФЗ, процедура медиации не может быть использована в уголовном процессе.

В мировой практике институт медиации в уголовном судопроизводстве применяется с целью:

- усовершенствования судебной системы в сфере уголовного судопроизводства и ее элементов;

- использования альтернативных способов разрешения конфликтов, которые существуют параллельно с судебной системой;

- рассмотрения преступлений небольшой степени тяжести, когда возможно примирение сторон или достаточно возмещения причиненного морального и материального вреда.

Возникнув как инструмент упрощения уголовного процесса, институт медиации постепенно превратился в неотъемлемую составную часть англосаксонской правовой системы, который используется для преодоления кризисных ситуаций в правосудии. В ряде зарубежных стран медиация применяется, когда возможности институтов, традиционно занимающихся разрешением правовых конфликтов, оказываются недостаточными, и возникает необходимость поиска альтернативных подходов к разрешению уголовно-правовых споров. Это связанно с тем, что правовые решения лишь отчасти могут охватить стремительно меняющуюся в последние десятилетия социально-экономическую реальность.

Медиация в странах англосаксонской правовой системы развивалась в процессе становления особых механизмов разрешения гражданских конфликтов, которые принято обозначать общим термином "альтернативное разрешение споров" или ADR (Appropriate Dispute Resolution). Медиация как внесудебное разбирательство дел несовершеннолетних нарушителей получила распространение в рамках уголовного судопроизводства Австрии с 1985 года. Впоследствии она распространилась и на дела взрослых правонарушителей сначала в виде экспериментальной модели, а с июня 2003 г. применяется на законных основаниях, в связи с принятием Федерального закона о медиации.

В зарубежной уголовно-правовой теории медиация рассматривается как ускоренное или толерантное производство, допускающее различные варианты законного решения, а законодатель и правоприменитель используют ее как механизм упрощения уголовно-процессуальных процедур. Такой подход позволил разработать модель ускоренного уголовного судопроизводства по различным категориям дел. Некоторые теоретики и практики видят в этом определенную опасность для механизма надлежащего обеспечения прав и свобод человека в рамках российского уголовного судопроизводства. Однако "право каждого на справедливое судебное разбирательство в разумные сроки в настоящее время входит в так называемые международные стандарты прав человека, - пишет Е.В. Марковичева. При этом следует помнить, что чем дольше срок производства по делу, тем выше риск существенного нарушения прав как обвиняемого или подсудимого, так и потерпевшего". Применение медиации в уголовном процессе заключается в том, чтобы разрешить конфликт в более короткие сроки, вне рамок уголовной юстиции, прибегая к посредничеству третьих лиц, ориентированных на профилактику и борьбу с преступностью.

В случае успешной реализации процедуры медиации лицо, совершившее правонарушение, должно восстановить нарушенное право в приемлемой для потерпевшего форме: извинения; уплаты денежной суммы; выполнения работ на благо общества (пробация); возмещения имущественного ущерба и т.д. Если причинен незначительный ущерб, то потерпевший может удовлетвориться извинениями как фактом раскаяния преступника. Сложность заключается в том, что, например, медиация в Англии вообще не урегулирована никакими правовыми нормами и является инициативой юристов-теоретиков, правоприменителей или общественности, поэтому английский уголовный процесс содержит различные варианты медиации, зависящие от местных особенностей и условий.

Между рассмотрением двух ключевых вопросов уголовного дела - о виновности и наказании - имеет место, как правило, длительный временной промежуток (и не только в суде присяжных) с целью сбора информации о личности виновного и доказательств его причастности к совершенному преступлению и т.д. В этот момент служба пробации (или какая-либо "профильная" общественная организация) старается выступить посредником между потерпевшим и осужденным, убеждая последнего в необходимости возместить причиненный вред.

В случае успеха медиации и подписания соответствующего соглашения судья должен учитывать действия виновного как раскаяние при назначении наказания. При этом в англосаксонской модели уголовного процесса обе стороны получают удовлетворение, так как потерпевший реально участвует в решении вопроса о мере наказания преступника и получает тот размер компенсации, который сам определяет как обязательное условие соглашения. Выгоды для виновного также очевидны, так как раскаяние и возмещение причиненного ущерба смягчают наказание, а иногда и исключают уголовную ответственность вообще.

В связи с вступлением в силу ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" перед российскими учеными и правоприменителями встает вопрос о том, в какой степени может быть использовать зарубежный опыт медиации в уголовном процессе в рамках российской правовой системы и насколько он может быть эффективным. В настоящее время в ст. 25 УПК РФ указывается, что прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон допускается в случае, если лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления небольшой или средней тяжести, примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред, а ст. 76 УК РФ определяет круг лиц и условия освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением сторон.

Следует отметить, что в Законе использование процедуры медиации ограничивается только частноправовыми (гражданскими, трудовыми и семейными) отношениями. По нашему мнению, необходимо расширить область применения данного Закона и добавить к существующему перечню уголовно-правовые отношения по делам небольшой тяжести, чтобы, с одной стороны, разгрузить мировые суды от уголовных дел, относящихся к категории дел частного обвинения, а с другой - предоставить пострадавшему право самому решать, что делать - продолжать уголовное преследование или нет, при условии, если подобным преступлением не нарушены также законные интересы государства и иных лиц.

Итак, не все деяния могут быть прощены потерпевшим, но лишь те из них, которые допускают извинение, то есть утрачивают общественную опасность в результате прощения. Именно при рассмотрении такой категории дел должна использоваться процедура медиации, поскольку потерпевшему иногда достаточно получения морального удовлетворения от того, что обидчик публично принесет извинения при участии официального лица (лиц).

На сегодняшний день в российской правоприменительной практике прекращение уголовного дела в связи с примирением не получило широкого распространения. С одной стороны, срабатывает установка на карательную направленность уголовного процесса, с другой - у практических работников отсутствует предложенный законодателем четкий алгоритм данной процедуры. Очевидно, что в ближайшем будущем, даже при грамотно проведенной законодательной работе, не приходится ожидать ситуации, когда прекращение уголовного дела в соответствии со ст. 25 УПК РФ будет чаще происходить на стадии предварительного расследования. В настоящее время фактически все случаи прекращения уголовных дел по данному основанию приходятся на практику мировых судей. Формирование полноценного института медиации могло бы существенно оптимизировать работу мировых судей и ускорить производство по уголовным делам. Это тем более значимо, что количество уголовных дел, рассматриваемых мировыми судьями, возрастает из года в год. При общей перегруженности мирового судьи вряд ли он сможет самостоятельно выполнять функции посредника между сторонами уголовно-правового конфликта. Профессиональный медиатор, как правило, проводит несколько встреч как с каждой из сторон конфликта, так и с обеими сторонами. Сложно представить, как такую работу сможет организовать мировой судья. Без наличия профессионального посредника примирение будет осуществляться фактически по современному сценарию, когда потерпевший и подсудимый нередко сводят данную процедуру к некой сделке с получением потерпевшим в первую очередь определенной материальной компенсации. При этом выхолащивается сама идея примирения, базирующаяся на отказе сторон от принципа силового разрешения сложившейся ситуации и на стимулировании обвиняемого к позитивному посткриминальному поведению.

Введение института медиации в уголовное судопроизводство требует проведения соответствующих законодательных и организационных мероприятий. Причем работа по законодательному закреплению правил проведения процедуры медиации, прав и обязанностей медиатора должна вестись параллельно с подготовкой профессиональных медиаторов. В частности, необходимо решить вопрос о конфиденциальности информации, получаемой медиатором в процессе ведения посреднической процедуры, установить сроки для примирительной процедуры и порядок дальнейшего движения дела, в случае если стороны в данный срок не достигнут соглашения о примирении и т.д. Необходимо установить законодательные ограничения и относительно содержания соглашения, с тем чтобы не ущемлялись конституционные права и свободы граждан, а само соглашение не напоминало по характеру кабальную сделку.

Среди организационных мероприятий в первую очередь необходимо создать систему подготовки профессиональных медиаторов, а также соответствующий их реестр, ведение которого, очевидно, будет прерогативой Министерства юстиции Российской Федерации.

Вопрос о правомочности и целесообразности введения института медиации в уголовное судопроизводство закономерно поднимает вопрос о соотношении публичного и частного начала в уголовном судопроизводстве, поскольку медиационная процедура предполагает усиление последнего. Сфера действия медиационных процедур не может быть ограничена лишь делами частного обвинения, хотя содержание самой процедуры примирения по различным категориям дел может несколько варьироваться в тех рамках, которые должны быть установлены законодателем. Как небезосновательно утверждает Н.П. Мелешко, "следует также иметь в виду, что все возможные технологии восстановительного правосудия в законодательном акте предусмотреть невозможно. Должны быть выработаны основные принципы технологий, их допустимости и примерный перечень". Однако, на наш взгляд, целесообразно закрепить в законодательстве перечень обстоятельств, препятствующих проведению процедуры примирения, как это сделано в законодательстве многих государств. Например, такая норма содержится в п. 3 ст. 2 Закона Португалии от 12 июня 2007 г. N 21 "Об уголовной медиации".

Следует упомянуть и о том, что российские юристы часто недооценивают потенциальные возможности института медиации при производстве по уголовному делу в отношении несовершеннолетнего. В зарубежной практике медиативные процедуры используются весьма активно, как раз в рамках ювенального производства, и призваны обеспечить решение задач по вторичной превенции несовершеннолетнего правонарушителя. Описывая возможности медиации в системе ювенального правосудия, Л.М. Корнозова  подчеркивает, что "это уже не только комплекс мер, направленных на решение проблем ребенка-правонарушителя, это создание воспитательных условий нового типа, направленных на формирование механизмов ответственного поведения. В отличие от наказания, которое является для наказуемого претерпеванием страдания, заглаживание вреда актуализирует активную, деятельностную позицию подростка. А встреча с потерпевшим способствует осознанию последствий собственных действий".

Однако в России до сих пор весьма настороженно относятся к самой возможности самостоятельного участия несовершеннолетнего в примирительной процедуре, мотивируя это отсутствием у последнего соответствующей процессуальной дееспособности. Полагаем, что решение задачи по воссозданию отечественной системы ювенального судопроизводства должно сопровождаться сближением правовых возможностей несовершеннолетнего лица в сфере частного и публичного права и закреплением возможности участия несовершеннолетнего, достигшего шестнадцатилетнего возраста, в примирительной процедуре. При этом следует помнить, что в упомянутом выше Руководстве Европейской комиссии по эффективности правосудия по улучшению реализации Рекомендации № R (99) 19 Комитета министров Совета Европы от 15.09.99. по медиации в уголовных делах подчеркнуто, что медиатор по делам несовершеннолетних должен иметь специальные навыки для проведения процедуры посредничества с участием несовершеннолетних .

Введение института медиации требует пересмотра отношения юридического сообщества к назначению уголовного судопроизводства и критического осмысления и принятия известной модели восстановительного правосудия. На данное обстоятельство указано и в Федеральной целевой программе "Развитие судебной системы России" на 2007 - 2011 гг., в которой ставится знак равенства между понятиями "примирительные процедуры" и "восстановительная юстиция". Обращение к идеям восстановительного правосудия будет перспективным как для совершенствования уголовного судопроизводства в целом, так и его отдельных, в частности примирительных, процедур.

По мнению Леженниковой, восстановительное правосудие можно применить и в ювенальной юстиции для решения конфликтов с участием несовершеннолетних. Например, восстановительные технологии могут быть использованы в школах, как это сделано в г. Перми, где работают детские общественные организации "Школьная служба примирения". Нужно заметить, что подобные методы разрешения конфликтов между несовершеннолетним правонарушителем и потерпевшим практиковались и практикуются на Западе: в США, Англии, Австралии, на Филиппинах и других странах.

В ходе изучения истории развития ювенальной юстиции автором отмечено, что в советской России также существовали способы решения споров похожие на восстановительное правосудие. Автор считает, что роль посредника (медиатора) в этот период истории иногда исполняли: комиссии по делам несовершеннолетних; товарищеские суды; передовики производства и комсомольцы, шефствовавшие над несовершеннолетними правонарушителями.

В настоящее время элементы медиации используются в практике работы органов и учреждений системы ювенальной юстиции: Москвы; Санкт-Петербурга; Тюмени; Дзержинска Нижегородской области; городов Гатчина и Кингисепп Ленинградской области.

Продолжение »

Альтернативное разрешение споров (АРС) является буквальным переводом термина «alternative dispute resolution» (ADR) с английского языка. Первоначальная «расшифровка» аббревиатуры ADR теперь уже не всегда подразумевает именно «альтернативное» разрешение споров. .

Основы медиации

В медиации конфликт (лат. conflictus - столкновение) воспринимается как важнейшая сторона взаимодействия людей в обществе, часть бытия и форма отношений между субъектами, мотивация которых обусловлена противостоящими ценностями, нормами и потребностями.

Применение медиации

В системе гражданско-правовых отношений медиация охватывает практически все сферы повседневного взаимодействия граждан и юридических лиц. Система гражданско-правовых отношений - основные принципы гражданского права, характеризующие систему этих отношений.

Функции медиации

.

Настоящий федеральный закон разработан в целях создания правовых условий для применения в Российской Федерации альтернативной процедуры урегулирования споров с участием в качестве посредника независимого лица - медиатора (процедуры медиации).

Закон РФ от 27.07.2010 г. N 193-ФЗ

Цель обеспечения лучшего доступа к справедливости как часть политики Европейского Союза, направленной на создание правового пространства свободы, безопасности и справедливости, должна включать в себя доступ, как к судебным, так и к внесудебным методам разрешения споров. Данная директива не наносит ущерб национальному законодательству.

Директива 2008/52/ ЕС

Для целей данного кодекса медиация определяется как любой процесс, при котором две и более стороны соглашаются на привлечение третьей стороны (далее "медиатора") для оказания им помощи при разрешении их спора путём достижения согласия без судебного решения.

Кодекс МЕДИАТОРОВ

.

Яндекс.Метрика

Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства. Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией...

Всеобщая декларация прав человека

В России АРС в качестве отдельного понятия возникло в середине 1990-ых г.г. в связи с началом активной деятельности международных и иностранных организаций, прежде всего некоммерческих. АРС в качестве отдельного направления было включено в проект «Правовая реформа».

Программа ЕвроСоюза для России

Институты примирительных процедур и мирового соглашения начали формироваться в России с конца XIV века. Впервые в российском законодательстве об урегулировании споров путем мирового соглашения упомянуто в Новгородской берестяной грамоте (1281-1313 годы).

История медиации в России

.

Конструктор сайтов - uCoz